Смертельно живые (СИ) - Гримм Василиса

Ева подложила руку к больному месту и начала лечить перелом, как вдруг послышался странный шум, и, не успела женщина выглянуть и посмотреть, как в зал влетел обезумевший зомби, на котором верхом была Шиза. Она вцепилась своими острыми маленькими зубками в его шею, рычала и болталась, будто Моська на слоне. Лич ударила себе рукой по лбу, чуть не выбив глаз и, рявкнув во все горло, остановила эту вакханалию.

— Что здесь происходит?! А ну прекратили этот цирк! Устроили здесь скачки с препятствиями!

— А ты кто? Где Кощейка? Мне надо ей перемыть косточки! — Шиза соскочила с зомби и стала внимательно, по-птичьи вытянув голову, осматривать новую девушку.

Брови Евы нервно задергались. Как это недоразумение вообще смогло выбраться из цепей и смирительной рубашки? И что теперь с ней делать? Не оставлять же без присмотра! Уж Шиза-то натворит дел, что усыпальницу надо будет по камушкам заново собирать. Вампирша тем временем не теряла времени и стала осматриваться в поисках той самой «Кощейки». И она нашла то, что хотела. Лич не сразу поняла, в чем дело, но, когда смекнула, было уже поздно. Шиза кинулась к костям и принялась отчаянно делать искусственное дыхание рот в рот, вдыхая воздух в раскрытую челюсть.

— Давай, давай, вставай, не оставляй меня здесь одну! А вдруг ко мне придут гости? Кто же им откроет дверь и поможет приготовить чай!? — Заверещала она, склонившись над уже давно как мертвым телом.

Лич молча смотрела на это мракобесие без единой эмоции, но про себя отметила, что делать искусственное дыхание скелету с полуразложившимися легкими — довольно гиблая затея. От этого каламбура на ее губах невольно отразилась легкая улыбка.

— Он нашел ее яйцо, сломал иглу и убил! — Заскулила Шиза, подползла к Еве и, обняв ее ноги, заплакала, — как же мы теперь бууудем!? Пошли искать убийцу? Мы его заставим склеить иголку обратно и положить в новое яйцо.

Она умоляюще посмотрела на Еву, как щенок на новую хозяйку, видимо, ожидая, что она согласится.

— Какое еще яйцо!? — Воскликнула лич и заглянула под юбку своего бывшего тела. Она была больше чем уверена, что оно было женским. А потом до нее дошло. — Нет! Это так не работать! Нет яйцо и нет иголка!

— Как нет? Но вот же Кощеюшка лежит мертвенькая, холодненькая, — пуще прежнего заскулила Шиза.

— Я, вообще-то тут, просто сменить тело на новый, более человечный, — равнодушно ответила лич.

— Кощейка! Неужели это ты!? — Шиза округлила по-детски глаза и стала ощупывать Еву со всех сторон. — Ты жива!

Вампирша радостно воскликнула и крепко обняла Еву, словно бы та была ее лучшей подругой.

— Знаешь, а тут ко мне приходила гигантская моль и сказала съесть этого, — она указала на зомби, — я ее не слушала, но она была слишком настойчива, даже помогла сломать цепи, которые ты на меня навесила.

Она оглянулась, посмотрела по сторонам и, схватив женщину за руку, отвела в сторону.

— Помоги мне, убей ее, Кощейка. Она мне всегда гадости говорит! Я не могу ей сопротивляться! У меня нет лидерских качеств! Ударь ее косточкой по усатой бошке! — Прошептала Шиза, встав на носочки, чтобы Ева лучше слышала.

Лич слегка стукнула кулаком вампиршу по голове.

— Ай! Ты чего дерешься? Я не моль!

— Ты же сама сказала ее ударить по усатой бошке. Вот я это и сделала. Она же в твоей больной голове сидит. Надо ее хорошенько вытрясти оттуда.

Шиза ойкнула и попятилась от Евы подальше.

— Ну, куда же ты, это будет не больно, зато как действенно! Мигом из тебя выбью и огромную моль, и всю дурь.

— Не-не-не, я, пожалуй, откажусь, мне надо посоветоваться с остальными моими друзьями, провести голосование, вытянуть жребий, попрощаться, знаешь, мороки-мороки, — затараторила вампирша.

Ева медленно начала подходить ближе с улыбкой маньяка, в сочетании с веселой одеждой выглядящей еще более страшно, а Шиза начала пятиться назад с глазами полными ужаса. Она уж точно представляла, насколько «не больно» все будет. Девушка не стала испытывать судьбу, быстро, словно мышка, юркнула в дверной проход и убежала куда подальше, чтобы уж точно не получить по голове.

— И это всесильный вампир, высшая нежить, та, кто возвышается над людьми, — подметила лич и рассмеялась, — да уж! Да с ней и упырь справится!

Однако пора уже было отправляться наружу. Ева скосила глаза в уже пустой дверной проем и вздохнула. Как же здесь оставить Шизу одну? Лич мысленно подозвала к себе парочку особо крупных зомби и несколько скелетов, дав им приказания тщательно следить за гостьей и не выпускать ее дальше ее комнаты или, по крайне мере, стараться не давать ей трогать особо важные вещи. Развернувшись на носках и мысленно попытавшись себя убедить в том, что все будет нормально, Ева направилась наверх, под лучи солнышка, в мир людей.

Ох, как же давно она не появлялась среди живых! Лич бы даже немного разволновалась и изобразила нетерпение, да только все эмоции утихали так же быстро, как и появлялись — побочный эффект от становления нежитью. Однако сама возможность созданию, созданному с помощью энергии смерти, оказаться в самом эпицентре бурлящего потока жизни, во всей красе насладиться этим непередаваемым чувством пусть и поддельного, но вполне ощутимого осознания своего существования и близости к этим наполненным переживаниями и лишними эмоциями организмам, была непередаваема. У Евы представился неплохой шанс поностальгировать о своей былой жизни. В любое иное время люди для женщины — не более, чем материал для экспериментов, слабый, хрупкий, но если подлатать, то вполне годный. А сейчас все немного иначе: они были ей необходимы для совершенно другой цели.

Лич провела целый день в городишке неподалеку, пытаясь пробиться в тот самый злополучный музей. Кража вызвала довольно большой резонанс: о ней писали во всех газетах, говорили буквально изо всех щелей. Как же это так: пропал невероятно ценный каменный саркофаг (Ага, конечно, ценный)! На следующей неделе, как оказалось, планировалось торжественно вскрыть его, посмотреть содержимое и детально изучить. Вот бы они удивились, узнав, кто там лежал! Сколько бы шуму тогда навела эта вампирша, если бы, конечно, ее смогли поднять из состояния глубокого сна! Так что, возможно, даже и к лучшему, что ее выкрали. Однако, используя свою нечеловеческую настойчивость и упертость, лич, прикрываясь работой журналисткой, таки смогла добиться аудиенции с главным искусствоведом, который оказался, хоть и смышленым мужчиной, но слишком уж был заинтересован в самой журналистке, нежели в интервью. Однако встреча эта оказалась полезной. Лич, просматривая записи, из всего этого выделила для себя следующее:

А) Воры, что покусились на такое «богатство» были идиотами. Хотя было бы забавно понаблюдать за их реакцией на ожившее содержимое. Эх, если бы она только чуть позже появилась…

Б) Саркофаг был найден неподалеку от горы Слёнжа совершенно случайным образом в самых глубинах местной церкви. У него был крайне необычный внешний вид изначально. Саркофаг был обмотан цепями, а на поверхности были рельефы в виде ночных бабочек, которые у славян считались вместилищами для умерших злых духов. Вскрывать гроб не стали и продали на аукционе за бешеные деньги. А уже потом перевезли сюда на изучение, чтобы сломать цепи и определить ценность экспоната, и далее отправить в Национальный Музей Ирландии в Дублине, или оставить тут как диковинку. Однако его вероломно похитили, разграбили и где-то спрятали, что до сих пор не могут найти (и не найдут). А там, возможно, находилось что-то совершенно важное, новое археологическое открытие (Ага, конечно, именно оно там и было).

В) Если учитывать, что саркофаг был обмотан цепями, а ночные бабочки — символика древних славян, следовательно изначально он появился на территории нынешней России, но каким образом очутился в Польше? И зачем его вообще нужно было куда-то перетаскивать?

Вздохнув и посмотрев на закат, лич направилась обратно к себе в склеп, погрузившись в думы о сегодняшней информации. Чем больше она находила ответов, тем сильнее возрастало количество вопросов. Данные обезнадеживали и были настолько размазанными и нечеткими, что поиски места рождения вампирши грозились затянуться надолго, даже слишком, что никак не радовало Еву: перспектива оказаться в компании Шизы и лишиться былого спокойствия была не самой радужной. Однако внутри лича все еще оставался червячок сомнения в правильности своих действий. Она была расчетлива и всегда старалась думать наперед с выгодой для себя, но здесь ситуация была довольно двоякой: с одной стороны вампирша была слишком шумной, а с другой — хорошей базой для экспериментов.