Исторические записки (976 – 1087) - Никифор Вриенний

17. Видя, что василевс выстраивает войска не по фалангам и не по отрядам, и, не желая попасть ромеям в руки, турки притихли.[65] Султан,[66] стоя где-то вдалеке, устраивал все нужное для войны, а самое дело битвы поручил евнуху, человеку у него весьма сильному, по имени Таранга, вверив ему значительнейшую часть войска. Таранга, разделив войско на много частей, устроил места засад, скрытно расположил в них отряды и приказал, обойдя ромейские полки со всех сторон, пускать в них стрелы. Ромеи, видя, что их лошади падают, вынуждены были нападать на врагов, и когда те намеренно обращались в бегство, преследовали их, таким образом, попадали в их засады и терпели много вреда. Когда же василевс, желая за всех принять на себя всю беду, медленно пошёл вперёд в той надежде, где найдет фалангу турок, сразится с ней и тем окончит войну, – турки рассыпались во все стороны. Но потом, стремительно обратившись назад, с криком напали на ромеев и обратили в бегство правое крыло их. При этом отступило и заднее (арьергард) войско; а турки, окружив василевса, ударили на него со всех сторон. На защиту его устремилось, было, левое крыло, но не было допущено турками, которые, находясь в тылу царского отряда, окружили и это крыло, и принудили его к бегству. Будучи отрезан со всех сторон и лишен подкрепления, василевс обнажил меч на врагов, многих умертвил, а других заставил обратиться в бегство. Но окруженный множеством неприятелей, получил рану в руку и, узнанный, кто он такой, отовсюду охвачен был врагами.

При этом стрела поразила его коня, – и он, повалившись, уронил с собою и всадника. Таким образом, ромейский василевс (не знаю, по каким причинам так устроил божественный Промысел) делается пленником и связанный отводится к султану. При этом взята была в плен немалая часть и других военачальников; прочие же либо сделались добычей меча, либо спаслись бегством. Взяты были также – и весь лагерь, и царский шатер, и казна, и драгоценнейшие из царских знаков, между которыми находилась и знаменитая жемчужина, называвшаяся Сиротой. Спасшиеся же от поражения рассеялись кто куда, спеша добраться до своей родины.[67]

18. Спустя немного дней после того, кто-то из убежавших с поля сражения первый возвестил в (столичном) городе о несчастье, за ним тотчас другой, затем третий, четвертый, – но никто не мог как должно объяснить дела; рассказывали только о несчастие, и каждый толковал по-своему: одни утверждали, что василевс убит, другие – что он взят в плен, третьи – что сами видели его раненным и поверженным на землю, а иные, – что он был связан и отведен в стан врагов. Об этом доложили царице, – и немедленно позван (в столицу) кесарь, который, находясь в подозрении у василевса, проживал в Вифинии и занимался охотой. Еще не успел он прибыть, как царица уже рассматривала в совете вопрос, что теперь делать.

Все согласились оставить василевса, взят ли он в плен, или убит, и управлять царством ей и её детям.[68] Дело еще не было решено, как присоединился к совету и кесарь. Он одобрил это государственное постановление и прибавил, что в царствовании должны участвовать оба правительственные лица – мать и старший из её сыновей. Сын должен почитать свою мать, как родительницу, а мать вместе с сыном должна благоустраивать дела государства. Это понравилось и (избранному) василевсу Михаилу, и он легко согласился с желанием дяди. Но люди, желавшие поживиться за счет государственных дел и решить дело о царской власти по своим корыстным видам стали одну подстрекать к единовластию, а другого спешили вооружить против матери.

19. Но еще не утихло это волнение, как начало возбуждаться и шуметь другое. Вождь персов, увидев ромейского василевса своим пленником, не возгордился удачей, но смирился таким счастливым для него исходом дела и воспользовался победой так умеренно, как никто не ожидал. Он утешал пленника, разделял с ним трапезу, освободил для него тех из узников, кого он хотел, а, наконец, и самого отпустил из плена.[69] Совершив с ним обряд мира и взяв с него клятвенные обещания, не унизительные для достоинства ромеев (ибо василевс готов был скорее умереть, чем принять условия примирения, недостойные его величия), он немедленно, с какой только возможно пышностью и воинскими почестями, препроводил его в пределы его царства. Это – то обстоятельство и сделалось источником зла и причиной многих несчастий. Получив неожиданно то, чего не надеялся, василевс нисколько не сомневался, что беспрепятственно снова вступит в управление ромеями, и, сделавшись для царицы как бы вестником о своем счастье после того величайшего несчастья, написал к ней собственноручно письмо о том, что с ним случилось.

Тотчас же около дворца собрался народ и поднялся шум, причем одни удивлялись случившемуся, другие не верили. Царица колебалась, не зная, что предпринять, и, созвав приближенных к себе людей, предложила им свое недоумение.

20.

[…][70]

Боясь за себя и за детей брата, чтобы не потерпеть чего– либо от Диогена, если Диоген тотчас примет правление, кесарь немедленно приблизил к себе дворцовых стражей. Этот народ прибыл из варварской страны, находящейся близ океана, и издревле отличался верностью ромейским василевсам, вооружаясь щитом и нося на плечах секиру.[71] И так, разделив этих стражей на две части, – одним приказал он следовать за сыновьями и исполнять их приказания, а другим – идти за ним и под его водительством выполнить задуманное предприятие. Тогда бывшие при знаменитом Андронике и Константине (так звались два сына кесаря), обступив василевса (т. е. Михаила) и составив около него круг, повели его в верхние покои дворца и там, вслед за детьми кесаря, провозглашали самодержцем Михаила, а находившиеся при кесаре, ударяя в щиты, по варварскому обычаю издавая радостные крики и бряцая взаимно скрещиваемыми мечами, направились к покоям царицы.[73] Услышав этот шум и крик, она накинула на голову покрывало и убежала в одну потайную комнату, походившую на пещеру.

Между тем как царица скрывалась в этом уголке, те, обступив вход в него, кричали и наводили на неё великий ужас; так что она умерла бы, может быть, если бы не вошёл к ней кесарь и не рассеял её страха. Он посоветовал ей уйти из дворца, чтобы не потерпеть от стражей чего-нибудь худого. Она согласилась и, спустившись к морю, взошла на царский дромон и поплыла туда, где ей определено было жить, – т. е. к храму,[74] который сама соорудила во имя Богородицы, в предместье Стенос, находившемся при море. Потом, немного спустя, дано было ей новое повеление вступить в монашество, – что немедленно и исполнено. Так поступили с царицей.

21. А освободившийся из плена василевс Диоген считал для себя крайне печальным – не получить снова верховной власти. Поэтому, рассылая по всем городам и селам нарочных, он собирал войска и запасался деньгами. Когда из множества стекшихся к нему людей составился у него значительный отряд, он со всем своим войском занял прославляемый всеми город Амасию. Узнав об этом, приближенные к василевсу и кесарю стали думать, кого бы выставить для борьбы с Диогеном, и положили вверить ромейское войско младшему из сыновей кесаревых, человеку мужественному и отличавшемуся дивной остротой ума. Взяв войско, он выступил против Диогена и, подошедши к Амасии, сначала стянул полки и, тревожа противника стрельбой, всячески старался или взять город, или выгнать из него Диогена. В самом деле, находясь в стеснительном положении, Диоген вынужден был вывести войско и сразиться с Дукой.

Тогда схватились оба войска, и пало весьма много доблестных воинов как с той, так и с другой стороны. Наконец, когда Константин Дука отважно бросился на стоявших во главе и сделал натиск на их фалангу, – воины Диогеновы обратились в бегство. При этом много пало защитников Диогена, сам же он убежал и с немногими заперся в одной крепостице. Этот первый успех воодушевил приверженцев василевса Михаила и положил начало погибели Диогена. Он и тогда уже попался бы в плен, если бы не следующий случай. Был в то время некто, по имени Хутатарий, производивший свой род из Армении, человек умный и мужественный. Получив от Диогена одну из самых важных правительственных должностей, когда Диоген был еще ромейским василевсом, он теперь, желая воздать ему благодарностью в его несчастий, привел к нему большое число ратников, советовал ему не унывать и обещал весьма много, но отклонял его от сражения с войсками Дуки Константина, а перевел в Киликию, в ущелья тамошних гор,[75] где увеличил его войско, снабдил его оружием, дал денег и, во время войны с противником, обещал держать военные расходы.

22. По этому случаю василевсу Михаилу и кесарю опять настала надобность в советах, и члены синклита были собраны. Одним казалось лучше примириться с Диогеном и уступить ему часть верховной власти, другим же – воевать с ним и никак не допускать его вступить снова на престол.