Исторические записки (976 – 1087) - Никифор Вриенний

Когда же Магомет не хотел того и готов был употребить насилие, – они, боясь, чтобы не случилось с ними какой беды, решились отложиться от него и удалились в пустыню карболитскую, откуда, не смея по своей малочисленности вступить в открытый бой со столькими тысячами, делали набеги на земли сарацинов и производили грабежи и убийства.

8. Раздосадованный этим, Магомет собрал войско почти в двадцать тысяч и выслал его против турок под предводительством десятка вождей, известных между сарацинами по своему мужеству и благоразумию. Отправившись в поход, они подошли к Карбоните, но вступить в пустыню, по недостатку там воды и скудости в продовольствии, не сочли полезным, а расположились лагерем у входа в неё и соображали, как приступить к войне. Между тем Странголип, находившийся в глубине пустыни, узнав о вооружении против себя, посоветовался со своими и, нашедши выгодным самому напасть ночью на агарян и персов, после двух дней ускоренной ходьбы, на третью ночь напал на них, – тогда как они беспечно оставались в палатках и не ожидали никакой беды, и легко обратил их в бегство. Получив через это огромную добычу и завладев большим количеством повозок и лошадей, Странголип уже не хотел дальше оставаться в Карбоните и, подобно беглецу и разбойнику, делать нападения скрытно, но явно вышел в открытое поле; а между тем стали искать у него пристанища люди, за свои злодейства боявшиеся смертной казни, также не малое число рабов и бродяг, питавшихся надеждой на хищничества, так что в короткое время около него собралась огромная сила, не меньше пяти десяти тысяч человек. Так шли его дела. А Магомет, негодуя на случившееся, десяти возвратившимся военачальникам грозил воинов, избегших опасности, провести торжественно в женском платье, сам же стал готовиться дать отпор неприятелю.

9. Но воины, услышав о его угрозах, перешли к Странголипу. И так, когда у Странголипа набралось такое множество всяких войск, он, соединив их, двинулся на Магомета, чтобы скорее порешить дело генеральным сражением. И Магомет, со своей стороны, вооружив сарацин, персов, кабиров и арабов, и набрав войска около пятисот тысяч, с сотней вооруженных башнями слонов, спешит в свою очередь противостать лицом к лицу Странголипу. Они действительно сошлись у так называемой Аспаха,[46] и битва произошла жесточайшая: с обеих сторон пало много людей, пал и сам Магомет. Не стрелой был он поражен, и не копьем; но, когда, сидя на коне, ободрял свой народ, конь под ним поскользнулся, с конем упал на землю и сам он и, сломав себе шею, умер. По смерти его, бывшая с ним толпа персов перешла на сторону Странголипа, – и Странголип немедленно от всех провозглашен был василевсом Персии. Провозглашенный василевсом, он посылает истребить стражу на мосту Аракса и зовет турок в персидскую землю. Когда таким образом, путь в Персию был открыт и переход через Араке сделался удобным, турки перешли туда почти всем народом, – исключая тех, которых удержала на мосту любовь к родине и, подчинив себе персов и сарацинов, сами стали властителями страны, а Странголипа наименовали султаном, что означает у них василевса василевсов и вседержителя. Странголип отнял у персов и сарацинов всякое начальство и, правительственные должности, передав их туркам, подчинил им всю Персию.

10. Так-то, получив власть над персами, турки стали соседями ромеев. Но, может быть, нужно еще сказать и о причинах, по которым они начали воевать с ромеями, не смотря на то, что сначала боялись войны с ними и трепетали от одной молвы о доблестях трех предшествовавших василевсов, – разумею Никифора Фоку,[47] Иоанна[48] и Порфирородного Василия, [49] – ибо думали, что у ромеев сохраняется еще то же мужество и та же сила. Когда Странголип, сделавшись, как мы сказали, василевсом персов, стал обладателем большого богатства и многочисленного войска и смирил сарацинов, тогда народы, обитавшие прежде по соседству с персами и воевавшие с Магометом, сговорившись между собой, начали замышлять против персов войну. Проникнув в их замысел, Странголип сам выступил против правителя Вавилона Писсария, разбив его не в одном сражении, умертвил, и сделался полным властелином над вавилонянами; а против вождя арабов Кармесы выслал сына дяди своего, Кутлума, дав ему сильный отряд войска. Но тот, сразившись с арабами, был побежден и постыднейшим образом бежал. Возвращаясь оттуда и намереваясь пройти через землю мидян, он хотел расположиться станом вблизи Вааса, но, боясь владевших тогда Мидией ромеев, отправил посольство к правителю той страны (а правителем был тогда Стефан, дядя Константина[50], который пользовался особенным благоволением тогдашнего василевса[51] и назывался также Лихудием) и просил свободного пропуска, обещаясь не трогать страны и сохранить её неприкосновенной. Но правитель, переговорив с послами и приняв их просьбу за трусость, собрал областное войско и сразился с турками, – неопытный в военном деле с опытными; почему не только не сделал ничего замечательного, но был побежден в стычке, – причем пало много ромеев, да и сам он взят был в плен. Находясь в Бризиуме, Кутлум продал своего пленника, а сам, возвратившись к султану, оправдался в неудаче своего похода и как бы мимоходом заметил о Мидии, что эта страна весьма плодоносна, а держится женщинами, намекая тем на сражавшихся с ним воинов. Воодушевленный этими словами, султан выслал против ромеев около двадцати тысяч войска, поставив над ним военачальником племянника Асана, прозванного Глухим, и поручив ему как можно скорее добраться до мидийской области и, если она сама не сдастся ему, занять её силой. С тех – то пор турки; начав войну с ромеями, продолжают её до настоящего времени.

Но обратимся к тому, о чем мы начали было рассказывать.

11. Мануил Куропалат,[52] как сказано, был назначен от Диогена главнокомандующим над восточными войсками и, пребывая около Халтики, наблюдал за набегами турок. Тут получил он известие от лазутчиков, что к местечкам Армянской области подступает для грабежа множество турок, под предводительством Хризоскула, который происходил от султанского рода и потому полагал, что ему принадлежит власть над персами. Узнав об этом, он взял войско, выступил против турок и, нашедши их в движении рассеянном, как обыкновенно выходят для фуражировки, легко обратил в бегство, но, преследуя их, слишком приблизился к турецкому лагерю и попал в засаду. Долго защищался он и мужественно боролся: когда же римская фаланга[53] обратилась в бегство, не мог долее держаться, и тоже предался бегству, но был окружен турками и взят в плен вместе с двумя своими зятьями, Мелиссинским и Тарронитским. [54] Тут же попались и некоторые другие ромеи.

Приведенный к Хризоскулу, он размышлял, как бы сделать что-либо достойное своего рода, и действительно сделал нечто заслуживающее рассказа. Узнав, что его победитель отложился от султана, и домогается владычества над персами, он решился подступить к нему с этой стороны. Посему, пришедши к нему, когда тот был один, начал испытывать его мысли, и когда узнал, что этот человек находится в большом страхе, не имея войска, достаточного для борьбы с султаном, стал говорить ему с участием, а, смягчив этим суровость его чувства, воспользовался действием вкрадчивых своих слов для другой попытки. Если он ищет персидского царства, но не может противостоять его властелину, по неимению сильного войска, говорил Мануил, то ему никогда не достигнуть своей цели, пока он не перейдет на сторону ромейского василевса и не приобретет в нём себе союзника и помощника для исполнения задуманного дела.

Хризоскул склонился к его совету и, отдавшись его руководству, поспешно прибыл с ним в столицу. Таким образом, победивший оружием был пленен хитростью речей. Это дело доставило куропалату великую славу, – и оно действительно было достойно похвалы. Василевс благосклонно принял того и другого и почтил большими подарками.

12. С началом весны, он выступил в поход против турок, ведя с собою и Хризоскула; но, когда дошли они до Вифинии, куропалат, пораженный оталгией (болезнь в ушах), умер,[55] оставив василевса в великой скорби; потому что он очень любил этого человека. Да и Хризоскул едва не отправился за ним: – горе до того одолело его, что он сам желал расстаться с жизнью. Так было с василевсом и Хризоскулом. А мать куропалата, остававшаяся в столице, как скоро услышала о болезни сына, тотчас догадалась, что это была болезнь трудная и неизлечимая и, поспешно переправившись на азиатскую сторону, прибыла в митрополию Вофинии. Узнав здесь, что сыну хуже, она переправилась через гору, которая у туземцев зовется Азала, и нашла его в больнице одной обители в честь Богоматери – (имя обители – Беспечальная) у подошвы этой горы, при последнем издыхании. С её приходом, окружавшие куропалата подняли вопль, а он, видя, что пришла мать, торопливо встал с постели, обнял её, стал целовать и, не имея сил при этом высказать ей что-нибудь, просил только удостоить его одной с ней могилы.