Похвала добродетели - Эльдар Бертович Гуртуев

Марзият не сразу ответила. Она погрустнела и пожала плечами:

— Занят, наверно... Дела, наверно, мешают.

— А раньше что, совсем дел не было? — спросили мы напрямик.

— Он не любит тебя, — сказал мой приятель, — или совсем мало любит.

Она погладила его по голове, а он дернулся и фыркнул:

— Я не маленький!

— Да, ты не маленький, — тихо улыбнулась Марзият.

Мы проводили ее домой, больше ни о чем не спрашивая. Как-то раньше она сама по какому-то поводу сказала, что не надо задавать вопросы, когда человеку плохо. Мы помнили это.

Летние дни сменились дождливыми осенними. Они стали короче. Ближние холмы порыжели, а голубые вершины гор стали пасмурно-белесыми.

Мы теперь с утра до вечера сидели в школе или готовили домашние уроки. Мы и сами теперь не часто встречались с Марзият, хоть и жили по соседству.

В один из таких дней, а точнее — перед октябрьскими праздниками, нас пригласили в гости ребята из школы в Верхнем поселке. Это всегда так было — то мы их приглашали, то они нас.

Мы, конечно, поехали и до вечера веселились у них, пели, танцевали. А вечером отправились было домой. Но возле школы я увидел того парня. Он разговаривал с незнакомой нам девушкой. Мы подошли к ним, хотя и знали, что не очень вежливо отвлекать двух беседующих взрослых.

Он узнал нас сразу. И вроде бы обрадовался. По крайней мере, так нам показалось. Как-никак мы были старые друзья. Он спросил, как мы живем, как учимся и понравилось ли нам в Верхнем поселке. А мы ожидали, что он спросит о Марзият. Но он даже и не вспомнил о ней. А девушка слушала наш разговор и улыбалась нам как маленьким. Она тоже была, что и говорить, красивая. И то, что она была красивая, обидело меня и разозлило.

— Почему ты не спрашиваешь о Марзият? — спросил я.

Парню стало не по себе. Девушка посмотрела на него и веселее, чем надо, сказала, что ее ждут кружковцы. Она лгала, я это понял. Просто ей не хотелось видеть его таким, и она убежала.

— Потому не спрашивает, что уже не любит, — заявил мой прямолинейный приятель.

— С ней что-нибудь случилось? — испуганно и тихо спросил тот парень.

— Нет, не случилось!.. — сказал я громко и даже гордо. — А ты нехороший человек! Ты обманывал нас. Столько времени!

Я считал, что Марзият и мы — одно и то же.

— Не спешите, ребята, с обвинениями, — быстро заговорил тот парень. — Это не так просто, как вам может показаться. Что с того, что вы будете мне грубить? Как вам это объяснить?

— Чего там объяснять, — презрительно сказал мой приятель.

— Не спешите, юные джигиты, — уговаривал нас тот парень. — Попытайтесь понять меня. Не так все просто. Может, я ошибся... Может, потом придется каяться. Кто знает... Вы меня поймете... когда вырастете...

Он достал сигарету и поспешно закурил.

Мы молчали. Кто их, этих взрослых, поймет?

...Противные дождливые и ветреные дни кончились. Пришла долгожданная зима.

Мы катались на санках, бегали на лыжах — вообще зимою человеку живется веселее, чем в слякоть.

А Марзият мы видели редко. Она училась заочно в институте и часто выезжала в город.

Но мы все равно знали, что Марзият любит того парня из Верхнего поселка.

И вот случилось событие, которое, наверное, никогда не забудем ни мы, ни Марзият. Из Верхнего поселка приехали девушки и позвали гармонистку Марзият на свадьбу. Я сразу понял, что это за свадьба. И приятель мой понял. И Марзият тоже поняла. Но она была гармонисткой и поэтому поехала.

И тогда мы решили ехать с нею вместе.

Удивительно, что родители наши готовы были пустить нас с гармонисткой Марзият хоть на край земли.

— Не вздумайте наделать глупостей, — печально предупредила нас Марзият.

— Это подлость! — возмутился мой прямолинейный приятель.

Но Марзият улыбнулась:

— Успокойся. «Гость покладистей ягненка», запомни это правило.

— Они решили над нами посмеяться! — заявил я.

— Не вздумай раскрывать рта, мальчик, — вздохнула Марзият. — Это — свадьба, а мы — гости...

Она погладила ладонью планки своей прекрасной стозвучной гармоники.

Не часто, наверно, со дня сотворения мира гармонистки играли на свадьбе своего бывшего жениха. Но так или иначе, шумная горская свадьба началась.

Мы, как всегда, заняли свои места возле Марзият. Вот она провела своими длинными пальцами по планкам, и торжественная мелодия разлилась, как река в весеннюю пору. Вот озарилось бледное лицо гармонистки, как будто солнце взошло над горами, и появилась знакомая улыбка Марзият. Она умела улыбаться так, как будто до нее никто никогда не улыбался, ожидая, когда улыбнется она. Но все-таки это была какая-то другая улыбка...

Девушки плыли перед нею, как лебеди, молодые джигиты проносились перед нею, как джейраны. А гармонистка Марзият не видела их. Она слушала свою гармошку. Она слушала ее, тихо разговаривала с ней своими легкими пальцами, уговаривая ее не грустить.

«Этот торжественный свет, озаряющий счастливые лица, не озарит моего сердца, гармоника! Он не развеет мое горе, — говорили пальцы Марзият. — Но ты, гармоника, не грусти, не выдавай меня. Мы гости с тобою, мы только гости, а гости должны веселиться. Мы еще поплачем, гармоника, но не здесь. Мы поплачем дома наедине друг с другом, среди своих стен, которые так помогают плакать. Заслони печаль мою, гармоника, заслони ее весельем чужой свадьбы...»

Вот что говорили пальцы Марзият.

А гармоника внимательно слушала и заслоняла печаль гармонистки звонким щитом веселья, и радостный исламей покорял молодые сердца танцующих.

А мы сидели рядом, и сердца наши сжимались от того, что так хорошо никогда не играла еще гармонистка Марзият.

К полуночи пригласили на танец невесту. Из другой комнаты вышла тоненькая, чернокосая, луноликая красавица и прошла, одарив гармонистку Марзият благодарным взглядом. И с новой силой заиграла гармоника. Потому что танцевала сама невеста.

Мы, конечно, узнали ее. Мы не чувствовали к ней зла, а чувствовали жалость. Она танцевала, а пальцы гармонистки Марзият заговорили с пуговками гармоники.

«Не грусти, моя гармоника, — говорили пальцы Марзият. — Ее коса не гуще моей, лоб ее не белее моего, а щеки не румянее. Но невеста — она. А мы