Три мужа и ротвейлер - Наталья Александрова

Линза глазка исказила изображение, так что разобрать что-либо было невозможно, но уверенность и напор Еремеева производили впечатление.

— И что же вам, Юрий Павлович, нужно конкретно от меня?

— На вашем номере повышенная подсадка. Есть предположение, что у вас избыточное сопротивление. Нужно проверить телефонную проводку в квартире.

Я в таких вещах абсолютно не разбираюсь, он мог сказать мне совершеннейшую чушь, я бы и поверила. Но нельзя в конце концов до такой степени не доверять людям… Все же человек на работе. Помня об Олеге, я накинула цепочку и приоткрыла дверь.

— Покажите еще раз удостоверение.

Он послушно просунул удостоверение в щель, я прочитала:

— Еремеев Юрий Павлович.

Действительно, Юрий Павлович. А сверху странички напечатано: «Городская телефонная сеть».

— Хорошо, заходите.

Еремеев зашел в квартиру и огляделся.

— Где у вас телефон?

— В квартире два аппарата, один — в коридоре, второй в кабинете.

— В кабинете? — Мне показалось, что в глазах мастера зажегся излишний интерес. — Вот с кабинета я и начну.

В коридор, позевывая, вышел Гораций.

Мне сразу стало как-то спокойнее, однако этот мастер прореагировал на Горация совершенно не так, как все остальные посетители.

Обычно люди при виде здоровенного ротвейлера пятятся и спрашивают, не злая ли собака, или демонстрируют показное дружелюбие, чтобы скрыть внутренний страх. Еремеев же бросил на Горация оценивающий взгляд и как-то неприятно ухмыльнулся — мне показалось даже, что в этой ухмылке он чуть заметно обнажил клыки, как собака при виде противника… И Гораций, старый ленивый обжора, вздрогнул и попятился. Ах ты, несчастный трус! Защитник, называется! Не видать тебе мяса, как своих купированных ушей, переведу на овсянку!

— Хороший ротвейлер, — спокойно прокомментировал Еремеев, — крупный. Только перекормленный и стареет.

В его оценке мне послышалась скрытая угроза: «Стареет… Перекормленный… В общем, не защитник».

— Покажите, где у вас кабинет.

Я провела его в кабинет и встала, скрестив руки на груди.

— Вы занимайтесь своими делами, — бросил в мою сторону мастер, — я тут сам разберусь.

— Ничего, ничего, я посмотрю. Я люблю смотреть, как другие работают.

Он перевернул телефонный аппарат и глубокомысленно посмотрел на него снизу.

Потом подергал провод, прошел вдоль него до стены и потыкал пальцем в розетку. Покосился на меня, я всячески демонстрировала внимание — мол, все вижу, ничего не утаишь от моего взгляда.

Мастер вынул отвертку, снял крышку розетки, потыкал внутри отверткой и опять закрыл крышку. Снова покосился на меня:

— Вы мне водички не принесете попить?

В горле пересохло. Самой простой — из-под крана.

«Ага!» — подумала я.

Хочет меня из кабинета выпроводить.

Так вот фиг тебе!

— Зачем же из-под крана? Из-под крана вредно, там всяких примесей много — хлор, фтор, тяжелые металлы. Вот, возьмите минеральной.

Я открыла маленький бар тут же в кабинете и достала бутылку минеральной воды «Бонаква».

Еремеев сдержанно поблагодарил, отпил один глоток и поставил стакан на стол.

Потом снова взял в руки телефонный аппарат и начал разглядывать его с умным видом. Его действия мне нравились все меньше и меньше. Разумеется, я нисколько не разбираюсь в технике, но если он пришел, чтобы замерить сопротивление, то надо же приборами его замерять, а не пальцем и отверткой. Словно прочитав мои мысли, Еремеев открыл чемоданчик и вынул оттуда непонятно что. Но когда я подошла поближе и, вытянув шею, увидела этот предмет, то мне стало нехорошо, потому что Еремеев вынул из чемоданчика здоровенный гаечный ключ!

«Сейчас он меня огреет ключом по голове, и привет. Гораций, негодяй, куда-то запропастился, и вообще на него никакой надежды. Оглушит этот чертов мастер меня ключом и сделает все, что ему нужно. А что ему, собственно, нужно-то?»

Еремеев неторопливо шагнул в мою сторону И в это время снова зазвенел дверной звонок. Я бросилась к дверям, как леопард на охоте, одним прыжком и, ничего не спрашивая, мгновенно открыла. Мне было все равно, кто там пришел, хуже уже не будет…

На пороге стоял мой первый муж Артем, и я вздохнула с облегчением.

Артем вошел в квартиру, и его сразу стало много.

— Ну, привет! — Он сграбастал меня по-хозяйски, я еле высвободилась из его объятий.

— А чего дверь, не спрашивая отворяешь? Почувствовала, что я пришел?

— И ты туда же?

— Что значит — и я? А кто там у тебя?

Эй, мужик, ты кто такой?

— Телефонный мастер, — ответил появившийся Еремеев, — и уже ухожу. Никакого избыточного сопротивления я у вас не нашел. Так и говорите, если будут звонить из управления — Еремеев не нашел.

И он удалился быстрым шагом, а пока я переводила дух и прижимала руки к сердцу, Артем уверенно устремился на кухню.

— О-о! — издал он радостный вопль. — А у тебя, оказывается, здесь приличная жратва!

— Красную кастрюлю не трогай! — крикнула я слабым голосом. — Это для Горация И только я хотела было направиться в ванную, чтобы привести себя в порядок, потому что телефонный мастер поднял меня ни свет ни заря прямо с постели, как опять-таки раздался звонок в дверь. Сговорились они все, что ли!

— Кто еще гам? — гаркнула я, не удосужившись глянуть в глазок, все равно ни черта там не видно.

— Милиция, — вежливо ответили из-за двери. — Воробьева Лариса Павловна здесь проживает?

Этого еще не хватало, милиция зачем-то по мою душу. Из кухни доносился стук вилки о кастрюлю. И в тарелку ему лень положить, гак из кастрюли и жрет!

— Артем! — истошно завопила я. — Открой дверь, там милиция!

Явились Артем и Гораций, открыли дверь.

И вы можете представить себе мое возмущение, когда я увидела, как негодяй Гораций рычит, захлебывается от лая и просто-таки жаждет разорвать на кусочки двоих довольно симпатичных молодых людей. Значит, всяких сомнительных личностей вроде Луизы и телефонного мастера он запросто пускает в квартиру, а милицию почему-то сильно не любит.

Артем с трудом удерживал осатаневшего ротвейлера за ошейник.

— Да идите вы обратно на кухню! — крикнула я.

Старший из прибывших показал мне удостоверение.

— Мех… — запнулась я.

— Моя фамилия — Мехреньгин. Это река такая — Мехреньга, — пояснил он.

— Ну-ну, — вздохнула я. — Так что вам угодно?

— Это — ваша? — Он показал мне квитанцию за телефонные переговоры.

— Моя, — кивнула я. — Вы же сами видите, номер мой.

— Когда вы ее оплачивали? — строго спросил Мехреньгин.

— Опять-таки можно посмотреть, — удивилась я, — там же есть дата.

— Оплачена она месяц назад, судя по коду — разговор был с Москвой.

— Ну да, — обрадовалась я, — теперь припоминаю — звонила я в Москву, в издательство, кучу денег наговорила, потому что днем звонила, по высокому тарифу. А как она у вас очутилась?

— Это мы вас должны спросить — когда вы видели эту квитанцию в последний раз? — спросил младший из милиционеров, розовощекий и даже, кажется, синеглазый.

— Понятия не имею, — честно призналась я, — я вообще думала," что она дома, лежит со всеми квитанциями в общем конверте.

— Напрасно вы так думали, — протянул старший, Мехреньгин или как там его.

— Слушайте, скажите прямо — что случилось? — рассердилась я.

— А почему вы думаете, что что-то случилось? — продолжал валять дурака розовощекий.

— Потому что вы не пришли бы ко мне вдвоем с утра пораньше, если бы нашли эту квитанцию в магазине или на собачьей площадке, — я окончательно разозлилась и даже мелькнула мысль, что Гораций был не так уж не прав, когда набрасывался на этих двоих.

— Тогда объясните мне, каким образом ваша квитанция нашлась в кармане убитой вчера вечером женщины? — железным голосом вопросил все тот же Мехреньгин.

— Так бы сразу и сказали, — ворчливо начала я, но осеклась на полуслове. — Что, что случилось?

— Вчера вечером на автобусной остановке нашли мертвую женщину, — терпеливо объяснил Мехреньгин. — У нее в кармане куртки мы обнаружили эту квитанцию.

— Ах да, куртка! — вспомнила я.. — Все сходится.

— Что сходится? — Они оба смотрели на меня с большим подозрением.

— На ней была моя куртка, а квитанция валялась в кармане уже давно, я и забыла.

Мы зашли тогда в сберкассу вместе с Горацием, по пути.

— Гораций может это подтвердить? — машинально спросил Мехреньгин. — Как его фамилия?

Он замолчал от тычка в бок, Потому что второй милиционер, пухлощекий, которого звали Дима, увидел по моему лицу, что я сейчас умру от смеха, и все понял про Горация. Я в свою очередь взглянула на Мехреньгина и поняла, что он не полный идиот.

Просто человек не спал ночь, вот и зарапортовался.

— Гораций ничего не сможет подтвердить, он собака, — мягко начала я. — Квитанция находилась в кармане оранжевой куртки, это моя собачья, так сказать, одежда. Куртку эту я вчера вечером дала надеть Луизе Семеновне Плойкиной, потому что шел сильный дождь, а у нее не было зонтика.