Хозяин жизни - Иван Андреевич Банников

class="p1">– Обе сестры умерли от асфиксии. Или гипоксии. Обе не перенесли приступа бронхиальной астмы.

– Это был хронический диагноз?

– Да, вот у них тут помечено врачом, который зафиксировал смерть. У обеих был такой диагноз.

– Вам не показалось странным, что обе сестры умерли одновременно?

– Мне некогда было о таком задумываться, – нервно ответил Виктор. – Это пусть органы правопорядка разбираются, моё дело делать заключение.

– Хорошо, какая картина наблюдалась у сестёр?

– Отёчность лёгких, чрезмерное сужение бронхов, гипоксия головного мозга.

– Отлично. А что показало токсикологическое исследование?

– Да ничего не показало, – пожал он плечами. – Ничего постороннего и подозрительного. Обе задохнулись во время острого приступа астмы.

– Странно, – я постучал пальцами по столу. – Подозрительно. Хорошо, дальше. Кто там дальше?

– Потом поступила эта ваша Мокрова. Симптомы практически идентичные.

– Но вот я смотрю, что у неё нет пометки, что она когда-либо страдала хроническими болезнями лёгких.

– А она не диагностировалась, – хмыкнул он. – А меж тем у неё были все признаки хронической астмы. Видимо, занималась самолечением. Изношенное сердце, почки угнетённые. Также угнетённые отделы головного мозга. Я вообще не понимаю, как она работала секретарём при этом… Она умерла от острой гипоксии и остановки сердца в связи с этим. Вообще, в городе было пыльно в тот день, могу предположить, что смерти поэтому так и совпали…

– Грустно. Так, дальше кто?

– Дальше некая Галина Полищук, пятьдесят шесть лет. Острое пищевое отравление. Привезла «скорая», они её даже до больницы довезти не успели. Токсическое поражение печени, внезапная остановка сердца. Ботулизм как он есть. Траванулась своими заготовками, видимо, хотя желудок был практически пустой… Дальше?

Я молча кивнул, и он продолжил.

– Ближе к одиннадцати привезли Боброва Юрия, сорок четыре года. Тоже пищевое отравление. Причина смерти – токсическая гипоксия и остановка сердца.

– Они не родственники случайно? – я призадумался.

– Понятия не имею, – хмыкнул Виктор. – Может, любовники. Покормила любимого грибочками, называется… Нет, я не знаю этого, не смотрите на меня так, я просто пошутил… Так, следующий… Следующим привезли Степана Михайленко, сорок семь лет. В двенадцать сорок три. Тоже отравление. Обширное поражение печени и почек, гипоксия и остановка сердца.

– Вот тут бы им и призадуматься, что тут дело не чисто, – мрачно пробормотал я, глядя в никуда.

– Это вы о ком? – встревожился патологоанатом. – Это не входит в мои обязанности.

– А к вам и нет претензий. Пока, – меня позабавил проблеск страха, мелькнувший в его глазах. – Давайте дальше.

– А чего дальше. К тому моменту я уже устал как конь, а они всё поступали и поступали. Следом привезли погорельца, в четырнадцать сорок две, как сейчас помню, зрелище было жуткое, хотя я и видел подобное раньше. Данила Тихонов, тридцать два года. Сгорел в своей машине, авария. Когда его достали из горящей машины, он был уже мёртв, весь обгорел. Жуть.

– От чего он умер?

– Что? – Виктор вскинул на меня удивлённые глаза. – Так от пожара же.

– Нет, я имею в виду, он просто сгорел? Или, например, отравился, почувствовал себя плохо за рулём, попал в аварию, начался пожар, и только тогда он умер.

– Мне кажется, что вы усложняете и перебарщиваете, – фыркнул врач. – Он просто сгорел, не сумев выбраться из перевёрнутой машины. Надеюсь, что он потерял сознание, прежде чем погиб так страшно.

Мы помолчали.

– Ближе к вечеру привезли… Раису Капустину, – доктор сдавленно сглотнул и это не укрылось от моего внимания. – Задохнулась. Ну, в смысле, гипоксия из-за острого приступа астмы. «Скорая» не успела приехать…

– Многовато что-то астматиков на такой маленький городок, – я нахмурился. – И все решили помереть в один день.

– Ну почему же все, – растерянно возразил Виктор. – Наверняка ещё остались люди с таким же диагнозом. Живут себе дальше…

– Ладно, с шестнадцатым числом мы разобрались.

– Да, потом я наконец-то пошёл домой. Без сил вообще.

– Тяжёлый у вас был денёк, – с ощутимо фальшивым сочувствием кивнул я. – Ох уж негодяи эти люди, вздумали умирать и отвлекать вас от… чем вы там занимаетесь в свободное время.

– Я люблю клеить модели кораблей и самолётов, – простодушно сообщил Виктор, хотя эта информация мне вообще не была нужна.

– Что ж, в этот день всё. Что было на следующий день? С чего началось?

– Началось с того, что утром привезли ещё одного погорельца. Алексей Иванов какой-то, сорок пять лет. Как я понял, он сгорел в своём доме.

– Просто сгорел? – я приподнял одну бровь. – Или помогли? Он же был предпринимателем, кажется?

– Я понятия не имею, кем он был, – поспешно ответил доктор. – Вы пересмотрели детективов, наверно. Или это у вас профессиональное. Он сгорел в огне.

– Заживо?

– Да, он был живым, когда умер от огня… – скаламбурил Виктор. – В том смысле, что его не убила неизвестная банда отравителей и душителей, которая зарезала бедного мужика и затем подожгла его кровать…

Я прищурился и посмотрел на патологоанатома в упор. С большим-большим подозрением.

– Да блин, шучу я так! – испугался он. – Если мне на моей работе не шутить, то можно сойти с ума совсем или спиться.

– Осторожнее с шутками в моём присутствии. Дальше кто был?

– После обеда привезли Романа Ермакова, сорок два года. Колото-резаные раны шеи. Разбитой бутылкой. Кто-то хорошенько потыкал его, я насчитал шесть ударов. Шансов у него не было. Умер от потери крови ещё до того, как его вообще кто-то нашёл.

– Жесть. А третий?

– А третий это Егор Фролов, – почему-то вздохнул Виктор. С сожалением каким-то, что ли. – Двадцать восемь лет. Длинным широким ножом кто-то из собутыльников пырнул его три раза в живот.

– Почему собутыльников?

– Ну, я не знаю на самом деле, кто это был. Предположил просто. Потому что был этот Фролов опытным алкоголиком. В организме наблюдались все очевидные признаки очень большого стажа. Цирроз печени, язва желудка, проблемы с почками и прочее… Внешние изменения очевидные, ну, там лицо и прочее… Такие вот дела…

– Что ж, всё понятно, – я погрузился в размышления.

– Ну, и чего тут подозрительного? – довольно агрессивно спросил Виктор. – Естественные причины, а ещё пожары и убийства. Чего вдруг такое внимание большого дяди из Москвы? Заняться вам там нечем, что ли?

– Сидите и пилите своих больных молча, доктор, – резко осадил я его. – Не вам решать, важно это или нет. Все тела востребованы?

– Да, их всех забрали родственники, – холодно ответил он, встал и отошёл к окну. – И похоронили.

– Даже алкаша?– усомнился я.

– И даже алкаша.

– Так, хорошо. Всю информацию мне сюда на флешку. И мобильный свой давайте и будьте на связи. И берите трубку. А то я ведь наглый и невоспитанный, могу и