Хозяин жизни - Иван Андреевич Банников

class="p1">– Так что у вас случилось? – спросил он, убирая нарезанный лимон и сметану в холодильник.

Дверца открылась ненадолго, но я успел отметить, в каком поразительном порядке на полках разложены недешёвые продукты. «А дохтор-то наш хорошо зарабатывает, – подумал я жёстко. – И это отнюдь не скромная зарплата рядового патологоанатома. Видел я ту больничку, больше двадцати тысяч там точно не платят».

– Заведено дело по поводу единовременной смерти нескольких жителей вашего города, – осторожно сообщил я, следя за его реакцией.

– Сегодня? – вполне убедительно удивился он.

– Шестнадцатого и семнадцатого августа.

– Так это когда было, – пожал он плечами. – Не припомню что-то.

– Все заключения вами подписаны, господин доктор.

– Ну, значит, будем разбираться, – вздохнул он, выключая огонь под кастрюлькой и накрывая её крышкой.

Я смотрел на то, как он тщательно моет руки и вытирает их чистым полотенцем, висящим на гвозде. Каждый палец. Обстоятельный господин доктор. Аккуратист, судя по всему.

Мы вернулись ко входу, я обулся и вышел на крыльцо, чтобы дать и хозяину переобуться в малюсенькой прихожей. Птицы громко пели на все голоса, а листва шумела под напором тёплого ветра. Благодать. Вот бы и мне когда-нибудь поселиться в таком же домике на своей земле. На пенсии, наверно. Если доживу.

– Пойдёмте, – бросил Виктор, запирая старую дверь новым блестящим ключом.

Мы вышли на улицу и сели в машину. Я отметил, что Виктор пристегнулся, хотя и сел на заднее сидение. Всю дорогу до больницы он молчал и безразлично смотрел в окно. И казался при этом совершенно спокойным.

– Куда прёшь? – кинулся на него охранник, когда мы вышли из машины и подошли к проходной.

– Ты чего, дядь Миш, не узнал, что ли.

– Вить, ты? – старик близоруко прищурился. – Не признал, с новой причёской помолодел ты, что ли.

– Ага, от своих клиентов жизнью подпитываюсь, – усмехнулся патологоанатом, припоминая старый бородатый анекдот. – Нет, просто подстригся удачно.

На входе в здание морга мы задержались, потому что у Виктора не сразу получилось открыть замок. Он ковырялся ключом в скважине, кусал нижнюю губу и избегал смотреть на меня. После двух минут возни ключ наконец-то повернулся, и мы вздохнули с облегчением.

– Задолбался уже говорить про этот замо́к. Когда-нибудь придётся ломать дверь, – он словно извинялся передо мной, слегка смущаясь и жестом приглашая войти внутрь.

Нас встретил неприятный холодный запах, пропитавший всё учреждение насквозь. Виктор включил пару бело-голубоватых ламп, которые лишь подчеркнули неуютный вид морга. И хотя по роду работы мне частенько приходилось посещать морги, этот производил какое-то особо неприветливое и отталкивающее впечатление. К счастью, из коридорчика мы почти сразу свернули в небольшой кабинет, оснащённый только рабочим столом, стулом и большим шкафом с папками. Часть папок валялась на полу, словно их свалили в кучу за ненадобностью, из некоторых высовывались краешки бумаг. Окна кабинета выходили на лес, и я невольно залюбовался густой зеленью, освещённой солнцем. Виктор тут же распахнул окно и с явным облегчением вдохнул свежий тёплый воздух, хлынувший с улицы.

– Погодите, я принесу второй стул, – он наморщил лоб, словно силился вспомнить, где можно найти дополнительную мебель.

Пока Виктор отсутствовал, я пробежал глазами по корешкам папок. И удивился тому, насколько хаотично и бессистемно они раскиданы по полкам. Это совсем не увязывалось с наблюдениями, сделанными ранее.

– Давайте поскорее закончим с вашим делом, мне ещё много надо по дому сегодня сделать, – он не пытался скрыть недовольство.

– Да уж, работы у вас там непочатый край, как я успел заметить, – с фальшивым пониманием кивнул я.

– Да, дом очень старый и запущенный. Его придётся почти отстраивать заново, – он сел за стол и включил компьютер. Потом сложил руки на животе и посмотрел на меня. – Полы ломать и полностью менять. Стены обдирать до кирпича, шпаклевать, клеить обои. Потолки менять. И крышу, конечно же, она вся течёт. Проводка, трубы все гнилые, всё сыпется, гниёт, мрак. Одну из комнат придётся сверху до низу обрабатывать от плесени, там крыша долго текла, даже стены пропитаны этой чёрной дрянью. О, загрузился наконец-то.

Он ввёл пароль и принялся щёлкать мышкой. Я взял стул и подсел слева от него. Он покосился и нахмурился, но ничего не сказал.

– Говорите, шестнадцатое число, так, давайте… посмотрим… Так.

Как-то неуклюже маневрируя в программе, он наконец-то отыскал реестр покойников и отобрал нужные даты.

– Верно, одиннадцать смертей. Но какая тут может быть закономерность? – довольно фальшиво спросил Виктор. – Ну, умерли и умерли.

– Вы сами вскрывали их?

– Ну а кто же ещё. Я тут один работаю, сменщика у меня нет.

– Тогда давайте по порядку, – я придвинул стул ещё ближе и вызвал в памяти список «жмуриков». – Сначала пройдёмся по лёгочникам. Разве вас не насторожило, что сразу четыре человека вдруг умерли с одинаковыми симптомами?

– А почему это должно меня настораживать? – он шумно выдохнул через расширенные ноздри. – Моя работа определять причины смерти, а не вести тут выдуманные расследования, высосанные из пальца.

Укол в мою сторону, но меня таким не пронять.

– Алиса Мокрова, расскажите про неё, – потребовал я.

– А почему про неё? – его одолевали подозрения.

– Потому что она самая молодая. Смелее, я нуждаюсь в информации.

Он фыркнул, но вызвал на экран нужную копию заключения о смерти. Документ был заполнен от руки корявым и плохо прочитываемым почерком, буквы плясали и наклонялись в разные стороны и часто походили друг на друга. Это меня удивило, я ожидал, что почерк Виктора окажется безукоризненным и вышколенным.

– Расшифруйте, я не понимаю ваши наскальные письмена.

– Поступила ко мне шестнадцатого августа в десять пятнадцать утра…

– Она была первой? – прервал я его.

– Н-н-ет, кажется, – растерялся Виктор. – По-погодите.

С минуту он щёлкал мышкой.

– До чего же неудобная программа, – пробормотал он.

– А сколько лет вы уже работает патологоанатомом? – поинтересовался я как бы между делом.

– Так восемь лет уже. Так вот, сначала привезли сестёр Севастьяновых…

– Каких таких сестёр? – неприятно удивился я. – Среди умерших есть родственники?

Он молча кинул осуждающий взгляд, а мне стало досадно, что я не обратил внимания на фамилии всех умерших и пропустил такой очевидный факт. Нет, надо организовать процесс иначе.

– Давайте по-другому. Будем рассматривать больных в порядке поступления к вам.

– Да, так гораздо легче, чем прыгать туда-сюда, – согласился Виктор. – Мне продолжать? Ага. Ну так вот. Привезли сестёр Севастьяновых. Обеих сразу. Обе умерли примерно в одно и то же время, где же это… в шесть пятнадцать утра. Я начинаю работать в восемь, ну вот мне их к восьми и притарабанили.

– Вы сразу же начали делать вскрытие?

– Естественно.

– Расскажите подробнее, что вы установили.