Убийство на пивоварне. Чудовище должно умереть (сборник) - Николас Блейк

– Аварийный звонок, – пояснил он. – Один парень как-то вечером случайно запер себя внутри. Он продержался, потому что бегал без остановки всю ночь напролет. После этого случая Баннету пришлось установить защитное устройство.

Найджел понял, от чего оно защищает, как только железная дверь открылась. Они вошли в холодильную камеру. Сквозняка не было, и поэтому холод не хлестал по лицу на входе, но секунду-другую спустя пробирал до костей. Вдоль стен, сверкая от инея, стояли исполинские белые холодильники. Сорн закрыл за собой дверь, и тишина, неожиданная после хаотичного рева машин, от которого у Найджела голова шла кругом, напомнила ледяное безмолвие Арктики. Найджел сам не заметил, как перешел на шепот. Чувствуя, что больше научных данных в него уже не поместится (Сорн взялся объяснять, как регулируют температуру), сыщик от нечего делать провел пальцем по ложбинке холодильника, стоящего у двери. Дойдя до основания, палец уперся в маленький твердый предмет. Иней снизу подмерз, но предмет, хотя и заиндевевший, покрыться льдом не успел. Почти бессознательно Найджел сунул находку в карман, где она обречена была провести в забвении еще несколько дней, тем самым заметно усложнив решение причудливой задачи, которая уже поджидала снаружи.

Во время обхода Сорн вел себя профессионально и невозмутимо. Роль провожатого явно была для него привычна. Объяснения слетали с языка легко, почти бездумно, как отскакивают крикетные мячи от биты профессионального игрока. Найджелу между тем показалось, что за механистическим потоком подробностей ум Сорна занят чем-то иным. Раз или два в глазах юноши как будто мелькнул… страх? гнев? Или в нем боролись более сложные чувства? Найджелу вдруг подумалось, не Сорн ли убил собаку Баннета.

– Наверное, мне пора начать отрабатывать свой гонорар, – сказал сыщик.

– Что? Ах да, Трюфель… – рассеянно отозвался Сорн.

– С другой стороны, я мало что могу сделать, пока мистер Баннет не посвятит меня в подробности.

– Это необязательно. Я могу показать вам… место исчезновения, если хотите. – Сорн открыл дверь камеры и пропустил Найджела вперед. – Идемте в кабинет Юстаса. Может быть, он уже вернулся.

Однако в кабинет Юстаса они не пошли. Пока Сорн запирал за собой дверь, откуда-то справа донесся приглушенный крик. Найджел вдруг заметил, что машины уже не ревут, как прежде, а только слабо жужжат. Он непроизвольно поднял рукав и взглянул на часы: было три минуты шестого. Смена подходила к концу. Какой-то человек, выпучив глаза, подбежал к Гэбриэлу Сорну, выпалил что-то, из чего Найджел разобрал только последние два слова – «высокого давления», – и побежал обратно. Сорн припустил за ним, Найджел не отставал. Через несколько секунд они опять карабкались на платформу, где стояли котлы. Мистер Барнс уже был наверху и ругал на чем свет стоит тех, кто пытался подняться по лестнице. За спиной у него стоял человек в грязной спецовке, синева которой подчеркивала бледность его лица. Барнс ткнул пальцем в котел высокого давления. Люк был открыт. Сорн поднялся и заглянул в него, но тут же замер, отпрянул и зашатался, будто на грани обморока. Ему помогли спуститься, и место у люка занял Найджел.

Внутри царил полумрак, однако он не мешал разглядеть бледную фигуру. Это был полурассыпавшийся скелет, только на этот раз не собачий. На костях висели намокшие лохмотья – все, что осталось от смокинга и крахмальной рубашки. Скелет усмехался.

Найджел отвел глаза от неприятного зрелища и спрыгнул на платформу. Мистер Барнс и мойщик, судя по их жалкому, растерянному виду, явно впервые в жизни столкнулись с чем-то подобным.

– Полицию и врача уже вызвали? – спросил Найджел и тут же подумал, что горстке костей в котле меньше всего сейчас нужен врач.

– Вызвали, сэр, – подтвердил пивовар. – Я как раз сказал Перси, чтобы…

– Послушайте, нужно вынуть его, нельзя ведь… – Сорн был на грани истерики.

Найджел схватил его за плечи и хорошенько встряхнул.

– Возьмите себя в руки, – приказал он.

Сорн устало утер лоб, как-то странно посмотрел на сыщика и, опять цепенея, прошептал неестественно серьезным голосом, будто пьяный:

– Вы знаете, кто внутри?

– Нет, – ответил Найджел, – надо установить.

Рассудив, что ждать полицию не имеет смысла, он велел мойщику принести фонарь и обыскать котел на случай, если внутри остались какие-нибудь улики.

– Не трогайте, э-э, тело, но если найдете что-то в карманах, можете взять. И наденьте перчатки, мы же не хотим оставить лишние отпечатки пальцев.

– Отпечатки? – Мистер Барнс с сомнением поскреб подбородок. – Вы полагаете, это убийство?

– В люк невозможно упасть случайно, а для самоубийства способ чересчур фантастический, вы не находите? – с легким раздражением ответил сыщик.

– Да уж, – ответил мистер Барнс. – Не послать ли кого проверить хмелеотделитель?

– Хмелеотделитель? – озадаченно переспросил Найджел.

– Он самый. Куда вытекает сусло. Какая-нибудь мелочь могла провалиться в сливную трубу.

– Верно. А вообще нет, лучше при мне.

Мойщик гулко громыхал внутри котла. Вскоре до наблюдателей донесся сдавленный стон. Сонливость мистера Барнса как рукой сняло, и он с неожиданным проворством подскочил к люку, откуда мойщик передал ему какой-то предмет.

– Гляньте, мистер Барнс, часы босса, к жилету были пристегнуты. – Он говорил взволнованным шепотом, но рабочие внизу платформы услышали и подхватили:

– Босс…

– Босс!

– Это босс внутри.

– Часы нашли.

– Кто-то сунул босса в котел.

– Как ты сказал, «сунул»?

Найджел изучал лица спутников. Мистер Барнс был потрясен и, казалось, едва поспевал за происходящим. Гэбриэл Сорн, судя по виду, производил в уме какие-то вычисления, от которых зависела его жизнь.

Мойщик вылез из люка, поморгал и извлек из глубоких карманов спецовки перьевую ручку, разбитое пенсне, несколько монет и электрический фонарик. Найджел велел ему разложить находки на полу.

Мистер Барнс потянулся к пенсне, но тут же медленно отвел руку, будто передумал гладить чужую собаку.

– Бьюсь об заклад, это очки мистера Баннета, – сказал он. – И ручка тоже его, «Уотерман». Вот и доказательства.

– Боюсь, этого будет мало, – возразил Найджел. Собравшиеся, судя по виду, были глубоко потрясены. Для невротика вроде Сорна подавление чувств могло быть опасно. Найджел заговорил бесстрастным лекторским тоном: – Чтобы установить личность, необходимо…

Однако он недолго держал внимание беспокойной публики. Тяжелой поступью к ним неторопливо приближался дородный инспектор полиции. Бок о бок с ним шел сержант, а позади, к удивлению Найджела, – доктор Кэммисон.

Инспектор взобрался по лестнице и обвел собрание подозрительным недовольным взглядом. Найджел вдруг понял, что инспектор скажет сейчас: «Ну-ка, что тут у вас происходит?» – и тот не обманул его ожиданий. Этот простой вопрос застал всех врасплох. Найджел взял переговоры на себя.

– Труп в котле, – сообщил он.

Инспектор недовольно посмотрел на него, но, сбитый с толку серьезным видом, сказал:

– Труп? Ладно, всему свое время. – Он достал блокнот и угрожающе спросил: – Кто его обнаружил?

Мойщик сглотнул комок в горле:

– Я, сэр.

– Имя?

Инспектор записал имя и адрес, задал те же вопросы Сорну и мистеру Барнсу, а затем, прищурившись, повернулся к Найджелу:

– А вас как зовут, сэр?

– Найджел Стрейнджуэйс.

– Вы здесь работаете?

– Нет, я…

– Так я и думал. И по какому вы делу, позвольте спросить?

Уязвленный воинственным и напыщенным тоном инспектора, сыщик ответствовал:

– По какому делу? По собачьему.

Инспектор начал медленно закипать, и Найджел, не удержавшись, добавил:

– Помните, как писал поэт: «Пес околел, а человек живет, как жил доселе»? Так вот, у нас околели оба.

Глава 3

Коль струпья чувства опадутИ мысли лягут в прах минут,Душа и плоть сгорят навек —Костьми продлится человек.

17 июля, 17.15–19.50

– По собачьему делу, говорите? – повторил инспектор, когда к нему вернулся дар речи. – Я что, должен принять это всерьез или вы изволите веселиться на мой счет?

Эта витиеватость на секунду придала полицейскому по-настоящему грозный вид. Мысленно отругав себя за то, что не удержался от зубоскальства, Найджел ответил:

– Нет, все очень серьезно. Хотя мне, конечно, стоило выразиться иначе. – И он коротко обрисовал поручение мистера Баннета.

– Мистер Стрейнджуэйс – частный сыскной агент, – сказал доктор Кэммисон, наблюдавший за их разговором с невозмутимым лицом, на котором едва заметно подрагивал мускул. – Он часто содействует властям в расследованиях. Его дядя – помощник комиссара лондонской полиции.

– Замечательно, – холодно отозвался инспектор. – Давайте приступим к делу. Меня, кстати, зовут Тайлер, а это сержант Толуорти. Кто покойный?