Убийство на пивоварне. Чудовище должно умереть (сборник) - Николас Блейк

– Найджел, вы больше не будете дерзить мистеру Баннету?

Ее голос был спокойным и ровным – но почему тогда Найджел почувствовал, как от этих слов по спине пробежали мурашки, будто призрак страха коснулся его холодной цепкой рукой?

Пять минут спустя уютная и неприбранная гостиная Кэммисонов наполнилась людьми. Мисс Меллорс заняла почти весь диван. Найджела представили Юстасу Баннету и его жалкой спутнице (как оказалось, супруге), затем Гэбриэлу Сорну – юноше в рубашке цвета хаки – и прочим гостям, чьих имен он не запомнил. Герберт Кэммисон сноровисто разливал выпивку, поднимая бокалы на свет, как будто это были пробирки в лаборатории. С невозмутимым видом он повернулся к мисс Меллорс:

– Виски, херес, коктейль или томатный сок?

– Ах вы, негодник! – игриво засмеялась она. – Хотите, чтобы я нарушила обет?

Доктор явно был у нее в любимчиках.

– Миссис Баннет?

Та еле заметно вздрогнула и выдохнула:

– Мне? Херес. Глоток хереса, пожалуйста. – Она сконфуженно посмотрела на мужа.

– Ты уверена, что не выпьешь воды со льдом, Эмили? – продребезжал Юстас Баннет, позвякивая ключами в кармане.

Повисла неловкая пауза.

– Воды со льдом нет, – строго произнес доктор.

Эмили Баннет поймала взгляд Найджела, густо покраснела и сказала:

– Нет, дорогой, я буду херес.

Было заметно, как на лице ее мужа выступили скулы. Интересно, когда она в последний раз осмеливалась отстаивать свои права? Можно было не сомневаться, Юстас Баннет ей этого не спустит. Найджелу он все больше не нравился.

Некоторое время говорили о пустяках. Затем Гэбриэл Сорн, подойдя к Найджелу, завел речь о сюрреализме. Говорил он хорошо. Вскоре остальные с интересом слушали их беседу. Как только Сорн это понял, его восторженная, чуть наивная манера переменилась. Скривив губы в театрально-цинической усмешке, он произнес:

– Конечно, преимущество метода в том, что вы не отвечаете – по крайней мере, осознанно – за то, что творите, а значит, неуязвимы для критики.

– Разве вы сейчас не идете против своих убеждений? – мягко спросил Найджел. Юноша вздрогнул и уставился на него почти уважительно, затем отпил виски (пил он в тот вечер много) и воскликнул:

– Мне не привыкать! Я всю жизнь только и делаю, что предаю себя. Я ведь пивной бард, вы не знали?

Юстас Баннет, сняв пенсне, хотел было что-то сказать, но Сорн его опередил.

– Да, – все больше увлекался он, – вы наверняка видели мои… вирши по случаю, назовем их так. «Покупайте пиво «Баннет», лучше в мире не бывает».

Юстас Баннет с ледяной учтивостью перебил его:

– Мистер Сорн занимается нашей рекламой, мистер Стрейнджуэйс. Помимо… прочих обязанностей.

– Что ж, это даже к лучшему, – сказал Найджел. – Я только рад, когда поэзия идет в народ. Пусть простые люди получат представление о стихе – на плакате, в кино, где угодно. Тем больше шансов заинтересовать их чем-нибудь посерьезней.

– Я не согласен, – возразил Сорн. – Поэзия никогда больше не будет популярной. Ее удел – взывать к узкому кругу посвященных и тонко чувствующих. Я…

– Нет, Гэбриэл, – оборвал его мистер Баннет, – мы не позволим тебе в одиночку завладеть нашим знаменитым гостем. Ступай поговори с миссис Кэммисон.

Сорн сжал кулаки. Найджел на секунду испугался, что скандала не избежать, однако юноша опустил плечи, по-детски пнул каминную решетку и удалился. Мистер Баннет, явно недовольный поведением подчиненного, встал перед камином, широко расставив короткие ноги, провел рукой по воздуху – будто разгладил листок промокашки – и произнес:

– Я хочу предложить вам задачку, мистер Стрейнджуэйс, для решения которой потребуется скорее ваш талант детектива, чем литератора.

Найджелу показалось, будто все разговоры в комнате оборвались на полуслове: гости застыли, как в детской игре в статую. Мистер Баннет умел держать публику в напряжении.

– Да, – продолжал он, – вам это будет интересно. Две недели назад – второго числа сего месяца, если быть точным, – пропал мой фокстерьер по кличке Трюфель. Позже рабочие нашли его, когда чистили кипятильный котел. От пса, конечно, мало что осталось, но мы опознали его по металлической бирке на ошейнике.

Юстас Баннет со значением замолчал.

– А при чем здесь я? – спросил Найджел.

– Насколько я понимаю, вас интересуют преступления, – без тени улыбки сказал пивовар. – Я нисколько не сомневаюсь, что пса убили.

Гости, понемногу начавшие оживать, замерли снова. Доктор Кэммисон застыл, занеся над бокалом бутылку.

– Но… – выдавил Найджел, – разве не разумнее предположить, что пес упал в котел случайно – в погоне за крысой, например?

Мистер Баннет протестующе поднял руку:

– Позвольте мне изложить факты. Трюфель каждое утро совершал со мной обход пивоварни. В кабинете я держал для него корзину, а самого пса приковывал к ножке стула крепкой стальной цепью. Тем утром мне пришлось на пару минут отлучиться. Когда я вернулся, Трюфеля на месте не оказалось. Он не сам выбрался из ошейника. Кто-то отстегнул поводок.

– Пусть так, но вы же не думаете, будто какой-нибудь ваш работник выкрал его и бросил в котел? Наверняка поводок отстегнули шутки ради, а пес заблудился и нежданно-негаданно нашел свою смерть.

– Котел, в котором его обнаружили, высотой в шесть футов, а Трюфель был старый и малоподвижный пес.

«Неудивительно, – подумал Найджел, – всю жизнь просидеть на цепи».

– Я допросил рабочих, однако виновника не нашел. – Голос Юстаса Баннета стих. Он едва слышно добавил: – Я очень хочу знать, кто это сделал.

Найджела всерьез напугал его тон. Словно для того, чтобы дать мистеру Баннету оправдаться, он спросил:

– Вы так любили Трюфеля?

– Пес был моей собственностью, мистер Стрейнджуэйс.

Все умолкли, обдумывая эти слова.

– Не понимаю, к чему устраивать такую шумиху из-за какой-то собаки, – вдруг сказала мисс Меллорс. – Почему вы не обратились в полицию?

– Я обращался, – холодно ответил мистер Баннет. – Они заявили, что ничем не могут помочь. Поэтому теперь я обращаюсь к мистеру Стрейнджуэйсу.

Найджел тайком ущипнул себя. Нет, как ни сложно было в это поверить, но он не спал.

– Вы хотите, чтобы я устроил расследование? – уточнил Найджел. – Мне это дело кажется… – Он едва не сказал «сплошным фарсом», но, вспомнив недавний разговор с Софи, быстро поправился: – …крайне нестандартным.

Мистер Баннет улыбнулся – то есть в его глазах мелькнула какая-то искра, хотя рот оставался на редкость унылым.

– Вот уж не думал, что толика, как вы изволили выразиться, «нестандартности» может поставить в тупик поклонника современной поэзии. Разумеется, у вас будет свободный пропуск на пивоварню, а также полномочия допрашивать моих подчиненных. Эта задачка поддержит вас в форме до следующего громкого убийства.

Предложение мистера Баннета было до того странным, что Найджел почувствовал искушение его принять. Но нет, очень уж мерзок был этот сухой, мстительный тип, жаждущий подчинить себе всех вокруг.

– Боюсь, сэр, я не могу…

– Бога ради, соглашайтесь. Нам всем покоя не будет, пока дело не прояснится.

В раздраженном голосе Гэбриэла Сорна Найджелу послышалась искренняя мольба.

– Хорошо, – решил он. – Я согласен. Хотя должен заметить, что по-прежнему считаю смерть вашего пса случайностью.

– Буду только рад, если вам удастся убедить меня в этом, – заметил мистер Баннет. – Дайте-ка подумать. Завтра утром меня на пивоварне не будет. Если придете вечером, к чаю, я вас встречу и распоряжусь, чтобы вам показали место. Не знаю, берете ли вы плату за такие дела. Полагаю, что нет, но…

– Двадцать пять гиней вперед и по пять гиней ежедневно – вот моя минимальная плата.

Мистер Баннет изумленно уставился на него, однако Найджел напустил на себя самый серьезный и деловой вид.

– Ну, мистер Стрейнджуэйс, это уже… То есть я думал о небольшом гонораре – скажем…

– На меньшее я не согласен, мистер Баннет.

– Вот как?.. Что ж, хорошо.

Найджел впервые увидел на лице Юстаса Баннета замешательство.

Глава 2

Он варил, ему и расхлебывать.

17 июля, 8.00–17.15

Найджел проснулся от безжалостного щебета воробьев и протяжного звона монастырских часов, отбивавших восемь. За окном тянулись вдаль островерхие городские крыши, устланные серой черепицей и поросшие мхом. Взгляд невольно цеплялся за их несоразмерные угловатые формы, похожие на замерзшую поверхность зыбкого серо-зеленого моря: тот, кто проектировал эти дома, явно ничего не знал о градостроительстве, зато чутье у него было безошибочное. Солнце щедро омывало город сиянием, но холмы вдалеке все еще укутывал туман, предвестник полуденного зноя. Найджел лениво задумался, под которой крышей расположена пивоварня. Может, под той, кирпичной? В утреннем свете было непросто всерьез воспринимать мистера Баннета с его невероятной задачей. Прошлым вечером Найджел отправился ко сну в полной уверенности, что Баннет на редкость мерзкий и опасный тип, но теперь приписывал свою несколько истерическую оценку влиянию литературного клуба Мэйден-Эстбери. Спускаясь к завтраку, Найджел размышлял, в каких словах опишет Джорджии это сообщество.