Письма из Тольятти - Виль Липатов

Беда пришла, как всегда, неожиданно и не оттуда, откуда в цех приходят беды. Как-то вечером, кончив хлопотать по хозяйству, жена присела на диван, взяла в руки вязанье, ласково посмотрела на Юрия Семеновича.

– А редко мы с тобой встречаемся, – с улыбкой сказала она. – То тебя нет, то – меня, словно живем на разных планетах… Ну, рассказывай, пришелец, как ты живешь, чем занимаешься?.. Из чего, например, состоит твой рабочий день…

Она засмеялась.

– Меня нельзя отделить от счетной машины, а с тобой что происходит?

Юрий Семенович тоже улыбнулся в ответ, открыл было рот, чтобы рассказать, что он делает на работе, как на ум пришла неожиданная мысль: «А я ведь ничем не занимаюсь, ничего не делаю!» Это было так поразительно, что он нервно стиснул руки, а Галина Сергеевна удивленно приподняла брови:

– Что с тобой, Юра?

Он ничего не ответил, а только прикусил губу… Нет, на самом деле, чем он, инженер Юрий Семенович Хлопов, занимается на протяжении целого рабочего дня? Кем и чем руководит, что организовывает, что направляет, какие изменения вносит в производство, над какой проблемой ломает голову, как применяет свои профессиональные знания?.. Он невидящим взглядом смотрел на жену, она отложила вязание, тормошила его, но Юрий Семенович в ответ твердил одно и то же:

– Погоди, погоди, мне надо подумать… Ты мне задала такой вопрос… Такой вопрос… Погоди, погоди! Мне надо подумать…

Следующим утром Юрий Семенович начал пристрастно и по-иезуитски тщательно наблюдать за самим собой… Вот он пришел в цех за двадцать минут до работы, приблизился к дерматиновому дивану, на котором обычно отдыхали ребята, и увидел Папулю, который уже сидел над раскрытой книгой – он все свободное время тратил на заочную учебу. Увидев мастера, Папуля поднялся, радостно пожал руку ему:

– Доброе утро, Юрий Семенович!.. Вот догрызаю гранит науки… Присаживайтесь, пожалуйста!

Юрий Семенович огляделся… Гайковерты, динамометрические ключи, отвертки, прочий инструмент находились на своих местах; поднявшись, он прошелся по участку – комплектация деталей была полная, то есть имелось все, что было необходимо для производства всех операций, выполняемых бригадой. Юрий Семенович вернулся на дерматиновый диван, сел рядом с Папулей, который был опять углублен в чтение.

Через минуту, торопясь и посмеиваясь, прибежали шахматисты Костя Варенцов и Миша Сметании, сели за шахматную доску; еще через минуту неторопливо пришла Неля Губанова – рабочая косточка, – сев на отдельный стул, перед карманным зеркалом начала наводить красоту. Дефектчик Слава Меньшиков, бородатый и спокойный, пришагал вместе с харьковчанами Сергеем Уваровым и Александром Фотиевым – они на ходу незлобиво ссорились, а Слава над ними посмеивался. Затем пришла Вера Федосеева – контролер отдела технического контроля. Последней торопливо прибежала Галина Чистова – видимо, проспала немножко.

– Ох, мальчики, я чуть не опоздала!

– Все пришли? – подняв голову, спросил Папуля. – Ну, что же, начнем, пожалуй…

– Доброе утро, товарищи! – раздался добрый и веселый голос диктора. – Поздравляем вас с началом нового рабочего дня, желаем больших производственных успехов… Включаем конвейер! Скорость – четыре целых две десятых метра в минуту.

Пришли в движение тысячи людей, станков, приспособлений; потекла многоводной рекой двухкилометровая лента главного конвейера, ожили другие конвейерные линии… Легкий скрежет металла, гудки машин и автокаров, позванивание цепей, мелодичная музыка, сопровождающая все это.

Юрий Семенович продолжал сидеть на дерматиновом диване, неподвижный, задумчивый, грустный. Вот уже прошло около часа, как он пришел на завод, а не произвел ни одного необходимого действия, не произнес ни одного значительного слова, а бригада была занята своим делом. Работал на самом трудном участке – с огромным гайковертом в руках – Папуля, шахматисты Варенцов и Сметанин закручивали и шплинтовали гайки, занимались глушителями друзья-харьковчане, ставили блестящие молдинги (декоративные накладки) Галина Чистова и Неля Губанова. Бородатый Слава Меньшиков и контролер ОТК Вера Федосеева напряженными глазами провожали каждую машину, иногда обменивались короткими репликами.

– Слава, глушитель сдвинут.

– Поправлю.

– Гайка недовернута.

– Довернем.

– Эта машина в полном порядке, эта тоже…

Работали ребята спокойно, несуетно, споро и – главное – весело. Харьковчане Сергей и Александр по-прежнему подтрунивали друг над другом, «шахматисты» и во время работы вели счеты; сам Папуля умел улыбаться хорошей спокойной улыбкой; весело трудились и девушки – обе были привлекательны, знали об этом и были оживлены.

Юрий Семенович понимал, что ребята работали легко от того, что все были отличными специалистами. Каждый знал не только свою операцию, но и все остальные операции в бригаде, и время от времени ребята менялись местами, чтобы не заедала так называемая монотония – однообразие трудового процесса. Именно знание дела, умение производить операцию автоматически давало возможность ребятам работать легко и весело, почти не делать ошибок, и дефектчик Слава Меньшиков вместе с Верой Федосеевой утверждали, что им почти не приходится «подчищать» машины за друзьями.

Все это так. Но какую роль играл в этой сработавшейся, слаженной, дружной и веселой бригаде мастер Юрий Семенович Хлопов? Он научил чему-нибудь хоть одного из членов бригады? Нет! Он улучшил настроение ребят способностью быть веселым, оживленным, умением шутить? Нет. Мастер Юрий Семенович Хлопов был человеком уравновешенным, довольно ¦ медлительным, не склонным к легкости и веселью.

Юрий Семенович остановился напротив работающего динамометрическим ключом Александра Фотиева. Слесарь проверил затяжение гайки, положил на место ключ, взял гайковерт: шипенье воздуха, дробный стук и – гайка на месте. Теперь ее надо тоже проверить динамометрическим ключом, и Саша Фотиев потянулся за ним. Он уже держал в руках ключ, когда его взгляд нечаянно встретился со взглядом мастера. Все это длилось лишь одно мгновение, но Юрий Семеновичу вдруг показалось, что в глазах Фотиева мелькнула усмешка: «А ты почему ходишь и ничего не делаешь? Бездельник ты – вот кто!»

Юрий Семенович за последнее время по-своему подружился с Александром Фотиевым, знал, какой это добрый и отзывчивый парень, не способный ни на подлость, ни на двоедушие, но вот мастеру показалось… Нет, Юрий Семенович не верил в то, что Саша Фотиев способен так подумать о нем, но все-таки почувствовал, что бледнеет. «Я ошибаюсь, я взвинчен, не способен правильно оценивать свои поступки…» – уговаривал самого себя Юрий Семенович, но ничего с собой поделать не мог – все мерещилось: «Бездельник!»

Мастер торопливо отошел от Фотиева, вернулся к дерматиновому дивану, хотел посмотреть, как работает Папуля, и… остановился. «А вдруг и в глазах Папули мне померещится то же самое?» – подумал Юрий Семенович.

Далее события развивались сами собой, диктуемые мыслями, поисками, настроением и самоанализом Юрия Семеновича. На третий день, кажется, он зашел к начальнику участка, попросил у него синюю книжицу под названием «Положение о мастере». Он раньше, конечно, читал «Положение», но теперь хотелось посмотреть на него с новой точки зрения.

Юрий Семенович самым внимательным образом проштудировал «Положение о мастере» и нашел, что в нем для него нет ничего утешительного. Было много общих фраз, ничего не значащих положений, невыполнимых требований. Авторы «Положения о мастере», видимо, и сами понимали недостаточность своей работы, так как в предисловии было сказано прямо: «Положение» не охватывает полностью специфику отдельных линейных подразделений (цехов, участков, бригад) и поэтому требует своего развития… «Положение» не является окончательным и будет периодически переиздаваться по мере накопления и обработки замечаний, поступивших от работников линейных и функциональных подразделений заводов…» Одним словом, чтение тоненькой синей книжицы не внесло ясности в сознание Юрия Семеновича.

Несколькими днями позже Юрий Семенович встретился со своим бывшим однокурсником, тоже мастером Константином Ивановичем Засухиным, который работал не на главном конвейере, а на участке по обработке блока цилиндров. Поболтали о том о сем, повспоминали прошлое, потом Юрий Семенович откровенно и подробно рассказал Константину о своих трудностях. Тот выслушал его с недоуменным лицом.

– У меня полно работы, – сказал Константин Иванович. – Все оборудование автоматическое, очень сложное, приходится собственными руками принимать участие в наладке, регулировке. Иногда возникают такие закавыки, что перероешь всю техническую библиотеку, а ответа не найдешь… Однажды пришлось обращаться в столичное НИИ. Нет, нет, у нас дел полон рот…