Эдем не для двоих - Ольга Баскова

Глава 3

Олег Львович Мартынов, как всегда, совершал утреннюю пробежку по парку Героев. Он давно поставил себя целью — пробегать не менее трех километров в день. Правда, в его возрасте — шестьдесят восемь лет — и при его полноте такие нагрузки давались мужчине с трудом, однако Олег Львович не думал сдаваться. Он был владельцем маленького магазина промтоваров, примерным семьянином, прожившим с женой в любви и согласии почти сорок лет, вырастившим двоих детей и уже принимавшим по выходным внуков в гости. Однако с некоторых пор его неудержимо потянуло к молодым женщинам, и он начал за ними охоту, опасаясь, правда, гнева супруги. Среди его служащих имелось немало симпатичных продавщиц, и одна из них — самая красивая, стройная, как кипарис, с восточным разрезом глаз, Лейла, кажется, — клюнула на его ухаживания. Во всяком случае, они договорились встретиться в воскресенье в загородном ресторанчике «Марьина роща». Он славился не только превосходной кухней, а еще и тем, что посетители могли снять там комнатку на определенное время. Лейла об этом знала. Значит, догадывалась, что именно последует после сытного обеда. Эти мысли придали ему бодрости, и Олег Львович поскакал, как сытый мустанг. Однако намеченную дистанцию он с ходу не одолел и, тяжело дыша, свалился на скамейку, уютно притаившуюся среди кипарисов, и с наслаждением вдохнул свежий морской воздух с примесями ароматов можжевельника и крымской сосны. Мартынов обожал парк Героев и считал его райским уголком, особенно в бархатный сезон, в конце сентября, когда утомленное за лето солнце дарит прощальный привет крымской природе. Мужчина с тоской посмотрел на море, расположившееся совсем близко и манившее его зеркальной гладью.

«Рискнуть и искупаться?» — мелькнула мысль. Говорят, холодная вода тоже омолаживает. В принципе, вода была не такая уж и холодная, несмотря на прохладные дни начала сентября, она не успела остыть окончательно — всего лишь до двадцати градусов. Эта температура мало кого пугала, но у Мартынова, обожавшего, как выражалась его благоверная, парное молоко, она отбивала желание выкупаться.

— Не заболею же я, в конце концов! — громко произнес он и оглянулся, словно испугавшись собственной храбрости. Его никто не услышал, лишь мирно трещали цикады в траве, прощаясь с летом. На платанах чирикали воробьи.

— Решено! — подбодрил себя Олег Львович и быстро пошел в сторону моря.

Проходя мимо кустов сирени с еще не успевшими пожелтеть листьями, он вздрогнул и остановился: из-за кустов, обутая в лакированную туфельку, торчала женская стройная нога. Щепетильный Олег Львович решил, что перед ним загулявшая дамочка. Он уже хотел было пройти мимо, когда чувство долга побороло его природную брезгливость. Ну почему он решил, что женщина пьяна до потери пульса? Что, если ей стало плохо? Правда, странно, что это случилось в таком безлюдном месте, однако с каждым человеком в жизни бывают подобные конфузы. Он себе не простит, если не окажет ей помощь.

Мартынов подошел поближе к кустам и тихо позвал:

— Дамочка!

Женщина не отозвалась. За нее это сделал хор цикад и спугнутые воробьи. Олег Львович покраснел и коснулся ноги, облаченной в тонкий чулок:

— Дамочка, вам плохо?

Девушка не шелохнулась. Мартынов раздвинул кусты, чтобы лучше разглядеть лежавшую, и его вырвало прямо на пожухлую траву.

Получив сообщение о мертвой девушке, найденной в парке Героев, Алексеев выругался про себя. Как он рассчитывал на этот день, как хотел остаться дома и наконец исполнить просьбу младшего сына и покатать его на лошадях в детском скверике! Страшная находка перечеркнула все его планы. Да и вообще, этот день не задался с самого начала. То среди ночи пропал богатый придурок, и они с ребятами, забыв про покой и сон, шерстили окрестности, а теперь вот любитель утренних пробежек обнаружил в парке Героев изуродованный труп. Начальник уже выехал на место и ждал Алексеева. Стараясь не разбудить жену, любившую поспать в воскресенье, и опасаясь ее справедливого гнева, Юрий вышел в подъезд, сбежал по лестнице, открыл дверцу своего «жигуленка» и, нырнув на водительское сиденье, погнал в сторону парка.

Его ребята и эксперт уже толпились возле кустов. Кивнув им в знак приветствия, майор пробрался к телу убитой.

— Лучше не смотреть, — посоветовал Сирченко. — Зрелище не из приятных. Многие уже бегали в лесок.

— Слабаки, — презрительно отозвался Алексеев и, подойдя к трупу, почувствовал, как его желудок скрутили рвотные спазмы.

Да, такого он не видал давненько! Возможно, именно так и расправлялся со своими жертвами Джек Потрошитель. Лицо незнакомки, молодое, белое, как мрамор, еще не обезображенное смертью, сохранило умиленное выражение. Вероятно, первый удар, направленный в сердце, оказался смертельным, и жертва не мучилась. Мерзавец, несомненно, или маньяк, или психически больной, искромсал несчастную, буквально не оставив на теле живого места.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Алексеева следователь прокуратуры Толик Свиридов.

Юрий покачал головой:

— Если в наших краях появился маньяк — это очень паршиво, Толя.

— Я беспокоюсь о том же, — поддакнул Свиридов.

— Уже выяснили, кто она?

Сирченко с готовностью откликнулся:

— При ней оказалась только сумочка. Правда, без документов.

Майор оживился:

— Что в ней?

Алексей усмехнулся:

— Обычный дамский хлам: духи, губная помада, пудреница, платок. Ни кошелька, ни документов. Может, она — студентка нашего вуза?

Свиридов брезгливо оглядел стройные ноги, обутые в лакированные туфли на высоченных шпильках:

— Такие «студентки», парень, обычно голосуют на трассе возле Лошадиной горы. Мое мнение — это «ночная бабочка». На этот раз «мотыльку» не повезло.

— Неужели они так хорошо зарабатывают? — капитан покосился на наращенные расписные ногти ценою в триста долларов, кожаную мини-юбку и дорогой мохеровый свитер.

Анатолий сплюнул:

— Иногда им везет. А иногда, сам видишь, что получается. — Он повернулся к экспертам, суетившимся вокруг тела: — Нашли что-нибудь?

Главный и самый уважаемый судмедэксперт, Семен Яковлевич Бородатов, развел руками:

— Умерла наша жертва около полуночи. Точнее определю в лаборатории.

— Она пришла сюда сама?

— Скорее всего, — подтвердил он. — Машина здесь не проедет, кроме того, мы не обнаружили следов волочения.

— Ее изнасиловали? — морщась, как от зубной боли, задал необходимый вопрос Алексеев.

— Нет, — словно удивляясь своим же словам, произнес Бородатов. — Эта девочка в последнее время не имела половых контактов.

Свиридов почесал в затылке:

— Негодяй завлек ее сюда и искромсал. Судя по всему, она его знала, потому что отправилась с ним черт знает куда на ночь глядя.

— Не обязательно, — парировал Юрий. — Мужчина мог пообещать ей огромную сумму за секс, скажем, на берегу моря. Бедняжка и соблазнилась.

— Тоже верно, — нахмурился Свиридов.

Семен Яковлевич подошел к ним:

— Забирать труп?

— Да, распорядитесь.

Оба следователя с грустью смотрели, как тело грузят в санитарную машину.

— Никак не могу привыкнуть к насильственной смерти, — признался Анатолий. — Пусть эта девушка — проститутка, однако мать зачем-то родила ее, выходила и выпестовала. Неужели только для того, чтобы потом ее обнаружили с выпущенными кишками?

— Жизнь — сложная штука, — поддакнул ему Юрий. — Однако мы должны разыскать несчастную мать, если таковая имеется. А для этого ты, Алешка, возьмешь ее фотографию и отправишься к Лошадиной горе. Можешь не спешить, время наших «девочек» еще не пришло.

— Слушаюсь! — Алексей взял под воображаемый козырек.

— А ты, — Юрий обратился к другому оперативнику, старшему лейтенанту Виктору Климову, — обойдешь близлежащие дома и покажешь фото жителям. Возможно, покойная проживала неподалеку. Возможно, ее вчера кто-нибудь видел.

Лицо Климова сморщилось.

— Что случилось? — участливо спросил Юрий.

Виктор смутился:

— Я обещал своей жене…

Алексеев расхохотался:

— Я тоже давно и много обещаю жене! Иногда, знаешь, кое-что даже удается выполнить. Приучай к этому свою Лариску, если не сделал этого раньше.

Климов побагровел и, отойдя в сторону, стал звонить по мобильному.

— Парень с характером, — заметил Анатолий.

— Мы тоже с характером, — отозвался оперативник. — Впрочем, нам тут делать больше нечего. Поехали, Толя.

Алексей Сирченко еле дождался вечера и поехал к Лошадиной горе. С некоторых пор сюда, как мошкара на огонь, слетались «ночные бабочки». Густой крымский лесок обеспечивал хорошее прикрытие, и усталые дальнобойщики, почему-то не боявшиеся подцепить неизлечимую болезнь, частенько сворачивали с трассы. Алексей припарковал невзрачные, видавшие виды «Жигули», доставшиеся ему по наследству от деда, и тут же был атакован двумя девицами. Одна, высокая и стройная, с черными волосами, длинным острым носом и так ярко накрашенными губами, что они казались одной кровоточащей раной, улыбнулась ему, обнажив лошадиные зубы: