Эдем не для двоих - Ольга Баскова

— Естественно. Что делать в деревне?

— Совершенно верно, — поддакнул оперативник. — Тем не менее никто из вас в городе не учился.

— Я занялся бизнесом. Как настоящий мужик, — пояснил Артур. — А она отправилась на панель.

— Вы ей это… порекомендовали?

Лицо альфонса изобразило крайнее изумление:

— Да что вы! Это занятие, недостойное девушки.

— Вы сразу же с ней расстались?

Артур мельком взглянул на Карину. Та не спускала с него глаз, ловя каждое слово.

— Сначала мы жили вместе, это правда, — кивнул он. — Потом любовь прошла, помидоры повяли. Мы разошлись, как в море корабли. — Парень невольно дернулся: — Если у вас все…

Но Сирченко не собирался уходить:

— И Линда спокойно восприняла разрыв?

Сутенер поморщился:

— Нет, как любая другая баба, она порыдала в тряпочку… Но все закончилось миром. Если вы хотите повесить на меня ее убийство, я чист. Впрочем, у меня имеется и алиби. Да, крошка?

Лицо Карины не выразило никаких эмоций. Подобного рода алиби никогда не нравилось капитану, о чем он подумал уже в третий раз за этот день. Настроение оперативника почувствовал и хозяин квартиры.

— Ты подтверждаешь свои слова? Это ведь истинная правда?

Девушка нехотя ответила:

— Я уже все сказала.

Артур хлопнул в ладоши:

— Не смеем вас больше задерживать. Однако держите меня в курсе. Если узнаете, что за негодяй прикончил Линду, дайте мне знать. Все же она была моей подругой.

Алексей не ответил.

Когда за милиционером захлопнулась дверь, Артур накинулся на свою сожительницу:

— Ты, толстая задница! Сейчас ты существуешь на мои деньги! Я оплачиваю твою хату и шмотки. Если тебе не нравится, можешь катиться на все четыре стороны!

Девушка удивленно посмотрела на него:

— В чем дело? Оставь подобный тон. Со мной он не прокатит. И, кстати, о денежках. Я тоже вношу свою лепту. И к себе ты меня жить не звал, как и я тебя. Тебе оставили квартирку, вот и дуй туда, ежели тебе что-то не нравится.

— Ты же видишь: я нуждаюсь в помощи, — запел другую песню сутенер. — И тем не менее ты дала менту понять, что мое алиби трещит по швам.

В ее больших глазах не было страха: полные губы тронула улыбка:

— Наконец-то я нашла способ заставить тебя обращаться со мной по-человечески! Это ты, дорогой, пользуешься деньгами, которые я зарабатываю, когда ты подкладываешь меня под разных мужиков. Это ты не дал мне уйти, когда я хотела изменить свою жизнь. Что ж, теперь ты у меня на крючке. Мы оба знаем: в ту ночь тебя здесь и в помине не было! Интересно, не к Линде ли ты наведался?

Он побагровел:

— У нас с ней все кончено!

Карина хихикнула:

— Где же в таком случае ты обитал?

Он дернулся:

— Я собирал дань с точек. Не скажешь же об этом менту!

Она перевернулась на спину и потянулась, как кошка.

— Правда? А почему? Твоя репутация и так здорово подмочена! Пару месяцев тюрьмы сделают из тебя настоящего мужчину!

Артура перекосило:

— Заткнись! Убирайся отсюда! Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего!

— Ты серьезно? — Ее темные глаза так и сверлили парня. — Отлично. Тогда я догоню милиционера и скажу, что солгала, потому что испугалась твоих тяжелых кулаков. Он защитит меня, будь уверен! А насчет «убираться»… Пока что я у себя дома.

Она легко спрыгнула с кровати и потянулась за одеждой. Сутенер остановил ее:

— Не дури. Чего ты добиваешься?

Карина продемонстрировала ему свою ослепительную улыбку:

— Я хочу пятьдесят процентов от своего заработка… Нет, я хочу весь заработок! А ты можешь теперь обдирать других простушек. Со мной этот номер не пройдет.

Наступила длинная неловкая пауза. Артур подошел к столику с напитками и налил себе стакан водки.

— Ты уверена, что на этом остановишься?

Она пожала плечами:

— Пока — да. Но все зависит от твоего поведения.

Парень залпом выпил стакан.

— Ты победила. Только не вздумай вести двойную игру. Это тебе даром не пройдет.

Карина снова забралась на кровать и томно пожала плечами:

— Как скажешь, дорогой. Теперь мы связаны одной веревочкой.

Артур тяжело вздохнул и опустился на стул. Его большие руки сжимались и разжимались, а радостно возбужденная девушка защелкала пультом в надежде отыскать по телевизору какой-нибудь интересный детективный фильм.

Глава 5

Наутро Сирченко, явившись в управление, отрапортовал майору о своем визите к сутенеру.

— Мне такие алиби никогда не были по душе, — признался он. — Эта девица либо боится его, либо хочет немного парня пошантажировать. И то и другое для нее чревато последствиями, этот Артур почувствовал: она — ненадежный свидетель. Надави на нее мы или изменись их отношения — и девчонка легко откажется от своих показаний.

— Если доживет до этого момента, — вставил Алексеев.

— Вот именно, — поддакнул ему Юрий. — Короче, дело ясное: мы берем в разработку этого Артура. Кровь из носа, но наши ребята должны выяснить, где он находился на самом деле в ночь убийства Линды. Сдается мне, дома его не было.

— Это понятно, — подтвердил Алексей.

Юрий вновь углубился в бумаги.

— Действуй, — напутствовал он товарища.

Валерий Шубин явился в кабинет Татаринова ровно в девять часов, отменив несколько визитов своих постоянных клиентов. Всеволод Дмитриевич уже ждал его и, поздоровавшись, протянул гостю историю болезни Липецкого. Валерий, присев на диван, внимательно изучал листы, исписанные крупным почерком.

— В общем, ваш прогноз весьма неутешителен, — констатировал он.

Нейрохирург пожал плечами:

— Для такой аварии он еще дешево отделался, однако его женушка и ее папаша требуют, чтобы парень зажил прежней жизнью. По-вашему, это возможно?

Шубин поднял брови:

— А по-вашему? Юля говорила: вы обещали ей… Или во всем виноваты деньги Аронова?

В кабинете воцарилась неловкая пауза. Шея Всеволода Дмитриевича побагровела. Видимо, молодой врач попал в точку.

— И тем не менее вы не посоветовали им поехать в Москву, хотя должны были сделать это в первую очередь? — продолжал Валерий.

Каждое слово Шубина вызывало у врача нервную дрожь.

— Я как-то обмолвился об этом…

Психотерапевт расхохотался:

— Да только недостаточно убедительно! И ароновские деньги осели у вас в кармане.

Татаринов сморщился:

— Но я делал, что мог…

— Это вы так считаете.

Шубин оторвался от анамнеза и поднял глаза на доктора. Руки нейрохирурга дрожали, по его лицу стекали крупные капли пота.

— Ладно, — отмахнулся молодой человек. — Подобный разговор не принесет пользы. Ни нам, ни больному. С вашего разрешения я поговорю с ним.

— Вы знаете, как он настроен? — откликнулся нейрохирург.

Шубин улыбнулся:

— Догадываюсь.

— Тогда позвольте, я провожу вас.

Следуя совету Татаринова, Юля в этот день не навещала мужа, и Кирилл лежал на кровати, мучаясь сомнениями. В последнее время — после той страшной аварии, происшедшей по вине, как он был уверен, его ненавистного тестя, — ему доставляло неизъяснимое наслаждение издеваться над женой. Он упивался ее страданиями, хотя был убежден: супруга его не обманывает, она действительно любит и любила его, скромного тренера по фитнесу. Однако она происходила из ненавистной ему семейки Ароновых, наверняка каждый вечер жаловалась на мужа тестю, а тот кусал локти от бессильной злобы. Кирилл радовался: он впервые поставил в тупик такого могущественного человека! Ну что мог поделать с ним Михаил Васильевич? Заставить дочь подать на развод? Так Кирилл и не препятствует, дело только за Юлей, которая поставила себе цель вылечить муженька. Пусть лечит, денег у нее куры не клюют, в конце концов, лечение дает свои плоды. Сколько можно прозябать в спортзале? Если бы не это досадное недоразумение с ночной прогулкой, после которой кто-то неведомый словно стер из его памяти все, что произошло ночью, он считал бы себя почти в порядке. Теперь, вспоминая об этом, парень гнал прочь липкий страх. Действительно, где его носило? Что он делал?

Когда Шубин вошел в палату, Кирилл с любопытством взглянул на непрошеного гостя в белом халате:

— Новый доктор? Интересно, чем вы мне можете помочь?

Валерий сразу определил настроение пациента. Агрессивен, на первых порах не пойдет на контакт. Придется попотеть.

— Добрый день, — начал он, приветливо улыбаясь. — Я психотерапевт, зовут меня Валерий Шубин.

Лицо больного исказилось:

— Бывший хахаль моей женушки!

Молодой человек, не смущаясь, присел на стул:

— Позвольте вам заметить: ни бывший, ни нынешний. Да, когда-то мы жили в одном дворе — вот и все. Кстати, как только Юля достигла того возраста, когда мальчики уже начали заглядываться на нее, их семья переехала в новый дом. До вчерашнего дня я, признаться, и не вспоминал о ее существовании.