Дети Дракона. Изгои - И. Пермяков

– Вашей милости, наверное, уж наскучило плестись за нами. Вы бы того… езжали, рысью часа за 2 доберетесь, все с тамошним лейтенантом и обсудите да местность посмотрите. Места там замечательнейшие, кое-где лес в горы пошел, а чуть далее так скалы. Говорят, там тропы тайные да перевалы, по которым торговый люд, что не хочет на въездную пошлину тратиться, ходит да люди лихие. Вам бы еще с капитаном-комендантом Павеска поговорить – он там всю свою жизнь прожил, все знает.

– Насчет рысью, ты, сержант, наверное, прав. Сил уж нет за вами плестись, а вот насчет гор, вряд ли оттуда лихой народ к нам набегами ходит. Местные они все, и прячутся по лесам, явно есть, где тут укрыться, – вон какие дремучие, – кивнул на лес вдоль тракта лейтенант.

– Да разве ж это дремучие? Нет, Ваша милость, вот дальше на север и восток – вот где тайга-то. Коли не знаешь примет – вовек не выберешься. Я ведь был с полком барона Рени, что по приказу императора ходил на разведку тех мест. Во где богатства. Пушной зверь ходит, не таясь, и в реках, говорят, золота россыпь добывать можно, а еще железом тот край богат. Я думаю, если б не война со степняками, во откуда богатство бы пришло.

Нас ведь встретило войско не войско: ни доспехов, ни мечей толком. Правда, да, лучники славные, но был бы приказ, мы бы их всех положили. Да только барон сказал, что тут дипломатией надо. А потом война, барон в степях сгинул, полк почти весь полег, да что говорить, сколько люда погибло. Больше походов туда никто не затевал. А что до разбойников, разбойники эти, правильно Вы, Ваша милость, говорите, местные это все. Кого война разорила, куда ж им идти – только разбойничать.

– Не пойму, ведь амнистию герцог объявил, выходи из леса – иди к земле. Так нет – разбойничают.

– Так, Ваша милость, я думаю, мало кто знает о амнистии той, ведь грамотных в шайках не ахти сколько, а атаман, что ж он, враг себе – рассказывать о милостях герцогских. Да и засасывает она, жизнь-то лихая, богатства дармовые.

– Да уж. Ну, я думаю, сержант, повыведем мы разбойников этих. Степь одолели, неужто их не одолеем?

– Одолеем, наверное. Только степь-то мы всем миром одолели, а тут помощи от местных никакой, ведь на сто миль кругом родственники, а как с родственниками воевать?

– А они как грабят и убивают? Тоже ведь родственники.

– Так оно, так, – сержант замолчал.

– Ладно, сержант, я, наверное, действительно рысью, пока все дела переделаю, вы с патрулем и подойдете, а там решим: или с утреца выйдем в обратный путь, или вечерком я один с конным патрулем вернусь.

Сказав это, молодой лейтенант двинул пятками по бокам лошади и, явно красуясь в седле, как вихрь, обогнал патруль.

– Ох, молодость-молодость, – проворчал старый сержант, – я ведь, сынок, отца твоего знавал. Серьезный воин был, жесткий, но в полку его любили, никому не давал простого солдата обижать, но строг был, ох, строг. Да только взяла война, да если б только его одного.

Сержант покачал головой, быстрым шагом обогнал подчиненных, попенял на сломанный строй, заставил ускорить шаг.

А молодой лейтенант, промчавшись пару миль, придержал коня, и уже неспешной рысью продолжил свой путь, с неожиданностью понимая, как нравится ему его новое назначение. Свобода, хоть и не совсем полная, но тем не менее это не в казармах в замке. Ах, как ему завидовали его товарищи, ах, как ему завидовал Гетор, бывший лейтенант Маушинской заставы, несколько дней назад отправившийся обратно в замок Валенштайн. Свобода. Он вспомнил, как три года назад они с братом так же свободно скакали в своем имении в Истре. Как, интересно, оно там сейчас? Как брат? Он очень редко пишет, но ничего, перед тем, как прибыть на новой место службы, он обязательно побывает у себя на родине, в родовом замке.

Фырканье лошади отвлекло Истре от дум, он всмотрелся вперед и увидел перевернутую карету, несколько лежавших вокруг нее человек. Истошный женский крик заставил его сжать бока лошади и, успев только подумать: «Разбойники», – галопом погнал лошадь вперед.

А у кареты заканчивался бой, вернее даже и не бой, а так, добивание раненых: трое, лежащих в разных позах, людей, одетых в бирюзовые безрукавки, были, по-видимому, уже мертвы, а с четвертым покончил один из двоих всадников, закованный в черную кольчугу. Еще два воина, спешившись, держали за руки молодую женщину с другой стороны лежащей кареты. Победа не просто далась напавшим: два закованных в черную кольчугу воина с закрытыми забралами на шлемах лежали у кареты с пробитыми болтами от арбалета телами.

«Четверо против одного», – пронеслось в голове у молодого человека, который, надо отдать ему должное, даже не сбавил бешеный темп своей лошади в ответ на такой факт. Еще мгновение, и раздался удивленный возглас, один из двух пеших что-то крикнул и указал рукой на лейтенанта. Всадники, как один, подняли арбалеты, и два болта почти одновременно сорвались в полет. Два глухих удара, и оба болта прочно застряли в маленьком щите лейтенанта, которым тот умело и, надо сказать, крайне удачно прикрылся. Оценив ситуацию, Истре справедливо предположил, что для перезарядки им потребуется время, и направил коня прямо на всадников, выхватив из ножен свой «бастард». Однако ситуация стала развиваться немного не так, как представил себе лейтенант. Один из «черных» всадников действительно отвлекся и стал перезаряжать арбалет. Другой вытащил чуть сверкнувший на солнце, слегка изогнутый, расширяющийся к концу, меч, невозмутимо стал ждать приближающегося к нему юношу.

«Пламенеющее лезвие», – мелькнуло в голове у лейтенанта. Но он тут же отбросил все мысли, ситуация была критическая, и размышлять просто не было времени, еще мгновение, и один из противников зарядит арбалет, а другой просто разрубит кольчугу, если у него в руках действительно то, о чем подумал лейтенант. «Действовать, действовать, действовать», – вспомнил Истре наставление инструктора. Отточенное движение, и щит, с громким щелчком выпустив в сторону четыре коротких лезвия, словно атлетический сверкающий диск, сорвался с локтя, пущенный мощной рукой. Почти мгновенно покрыв расстояние от Истре до всадника, он с такой силой попал в голову «арбалетчика», что буквально снес его с лошади. Еще мгновение, и юноша вихрем напал на второго всадника.

Тот, хладнокровно отбив атаку лейтенанта, одним движением перерубил его меч, будто это была обыкновенная палка. Все. Казалось, следующим движением он должен был рассечь Истре, но время словно остановилось для «черного всадника». Рука зависла в верхней точке, затем он медленно завалился на круп лошади, а лейтенант уже огибал карету, собираясь напасть на держащих женщину людей. Из-под рукава кольчуги лейтенанта торчал острый шип, которым он и «уколол» противника в момент, когда «потерял» свой меч. Сила выскакивающего шипа была способна пробить даже латы рыцаря не хуже арбалетного болта, сложность состояла только в том, что надо был подобраться на очень близкую дистанцию. Конечно, это оружие не из числа благородных, и использовать его «было мало чести», но ведь и называлось оно «последний шанс».

Тем не менее бой был не закончен. Видя, что оба всадника повержены, один из пеших бросил сквозь зубы своему товарищу:

– Держите ее, – подхватил лежащую на земле пику, и бросился атаковать лейтенанта, в руках которого был Кацбальгер, который имел неоспоримое преимущество перед кинжалами во время ближнего боя, но совершенно не годился для атак верхом. Лошадь заржала, встала на дыбы, и, не ожидавший такого подвоха, лейтенант вылетел из седла. Мгновение, и он уже на ногах и попытался сократить дистанцию с противником, ловко отбив пику, но рыцарь не позволил ему это осуществить. Отскочив назад, тот бросил пику и выхватил из ножен длинный меч. Оба противника замерли друг перед другом, каждый настороженно наблюдал за другим. «Черный воин» крутил петли, сохраняя инерцию меча. Истре ждал ошибки, позволявшей ему подобраться к противнику на расстояние удара. Все это заняло буквально ничтожную долю времени и вдруг, к изумлению лейтенанта, соперник рухнул на колени, а еще через мгновение уткнулся лицом, или, вернее будет сказать, шлемом в землю, а из спины торчал болт от арбалета.

В трех шагах от него стояла бывшая пленница и хладнокровно перезаряжала арбалет. Каким образом ей удалось освободиться, осталось загадкой, но факт остается фактом: державший ее рыцарь лежал на спине и не подавал признаков жизни.

– Надеюсь, я не пожалею, оставив Вас в живых, мой милый спаситель, – нежно проворковала она.

Раздался треск спущенной тетивы, и болт унесся за спину лейтенанта и вонзился в «черного всадника», которого Истре поразил щитом. Он, оглушенный, попытался встать, но злосчастный болт помешал ему в этом намерении.

– К Вашим услугам, мадемуазель, – произнес Истре.