Нелюбимая жена - Злата Романова

На свою первую зарплату он дарит мне золотой кулон на тонкой цепочке в форме луны. Я ругаю его за расточительство, но он только улыбается и говорит, что ему на меня не жаль и последних денег, когда не приходится думать о брате.

– Не делай такое лицо, я же еще таксую. Не забыла? Давай, надень его. Хочу посмотреть.

Я отстегиваю замочек и надеваю на шею цепочку, распрямляя кулон на груди.

– Ты такая красивая, – с чувством говорит Мурад, скользя по моему лицу ореховыми глазами, и я не могу сдержать улыбку.

Придя домой, застаю у нас Миру, которая пришла ночевать, потому что поссорилась с мачехой из-за трат на свадьбу, и веду ее в свою комнату.

– Посмотри, что он мне подарил, – делюсь с ней, вытаскивая коробочку с украшением из сумки.

Самира присвистывает.

– Он золотой! Откуда у нищеброда деньги?

– Не называй его так! Сколько просить? – злюсь я, забирая из ее рук кулон.

– Ну, прости-прости! Я же не со зла, привычка.

– Тогда переучивайся или я начну называть Тимура не зятем, а самодовольным ослом. Ты достала уже гнобить Мурада! Если не уважаешь его, то не уважаешь меня!

– Боже, да не злись ты так! – восклицает Самира. – Я действительно не имела в виду ничего плохого! Как будто ты меня первый день знаешь. Да, уважаю я твоего парня, ясно? Он действительно настоящий мужик, раз так ответственно относится к своей семье и тянет их. Просто ты не понимаешь, Мира, что на одной любви счастья не построишь. Ты привыкла к определенному образу жизни, у тебя всегда были деньги на свои хотелки, а если ты выйдешь замуж за него, то все это закончится. Голодать не будешь, но на этом все. Кино, рестораны раз в месяц, шопинг в два, а то и в три. Ты разве не видишь, как живут другие люди? У них нет всего того, что ты считаешь привычным.

– Я все это прекрасно знаю! Я не наивная дурочка, Мира. Мы не первый год с ним встречаемся, чтобы я не понимала реальное положение дел, но я давно все решила и мне не принципиально быть богатой, а вот выйти замуж за человека, которого я люблю – да. То, что у тебя другие взгляды на жизнь, не значит, что все должны им следовать. Просто уважай мое мнение, как я уважаю твое. Ты не моя мать, чтобы вечно учить меня и читать нотации!

– Я всего лишь беспокоюсь о тебе, – бурчит Мира. – Поступай, как знаешь.

Она уходит в ванную, а приняв душ, достает из моего шкафа ночную рубашку и натягивает ее на себя, прежде чем лечь в кровать.

– Сейчас семь вечера. Ты спать собираешься? – удивляюсь я.

– Я не спала ночью, разговаривала с Тимуром, – бормочет она, зарываясь под одеяло. – Еще и эта ведьма разбудила меня в восемь. Дай поспать пару часиков.

Я оставляю ее и, когда просыпается, Мира идет на кухню готовить мои любимые кексики с шоколадом в качестве примирения. Мы уплетаем их в одиннадцать ночи, забыв о своей мини-ссоре и смеясь над мамиными стенаниями о том, что она к утру станет на несколько сантиметров толще в талии.

– Я бы хотела, чтобы Азиза была хоть немного такой же, как твоя мама, – говорит мне ночью Мира. – Никто ведь не скажет, что она мачеха Валиду.

Моя мама действительно является мачехой для моего старшего брата Валида, мать которого умерла при родах, но она всегда относилась к нему как к родному. Папа женился на ней, когда Валиду было уже пять лет, до этого его растила бабушка.

– Что у вас случилось на этот раз? – спрашиваю я.

– Снова деньги, – горько усмехается Самира. – Какое право она вообще имеет считать деньги моего отца!? Если он сказал, что свадьба единственной дочери пройдет так, как она захочет, и сам разрешил тратить без лимита, то какого она во все лезет? Пожаловалась папе, что я ей нагрубила и он меня поругал. Стерва лживая! Мама говорит – терпи, но легко ей, сидя в Париже и наслаждаясь свободной жизнью, так говорить, когда сама она ни его, не эту ведьму терпеть не смогла и свалила, ни разу не оглянувшись, не подумав, что оставляет дочь за спиной.

Разговоры о маме – больное место, так что Мира в очередной раз плачет, а я ее утешаю. С тех пор, как узнала о надвигающейся свадьбе, мама Самиры стала чаще звонить ей. Даже предложила встретиться, ведь то, что не разрешает отец, может разрешить муж.

– После звонков, я еще больше скучаю по ней. Она мне так нужна сейчас!

– Вы скоро встретитесь, – утешаю я ее.

Но они не встретятся. Тимур и слышать не хочет о том, чтобы Мира общалась с женщиной, которая навлекла позор на две семьи. Они в очередной раз крупно ссорятся и на этот раз, оба не собираются первыми идти на примирение, потому что в следующие две недели прекращаются даже звонки между женихом и невестой, несмотря на то, что приготовления к свадьбе идут полным ходом.

Свадебное платье Мире шьют на заказ. Это намного дороже, чем брать готовое, а учитывая выбранный ею фасон и ткань, все вместе обходится чуть больше миллиона рублей, отчего тетя Азиза готова лопнуть со злости.

– Это же бред! На эти деньги можно купить машину! – кричит она, забывшись, на дядю Анвара.

Мира сообщила стоимость отцу за ужином, но он и бровью не повел, в отличие от его жены.

– Понизь тон, – отрывисто требует дядя и я невольно сжимаюсь на стуле, пытаясь испариться.

Это традиционный семейный ужин, на который раз в месяц собирается мой отец и тетя со своими семьями в доме дяди Анвара. Тетя Азиза вышла из себя при всех и, поняв, что натворила, побледнела, глядя на окружающих.

– Прошу прощения, – выдавливает она из себя, глядя в тарелку.

– Это действительно неразумные траты, – неожиданно поддерживает ее мой отец.

– Я сам решу, – злится