Русалочья заводь - Ольга Шерстобитова

— Я не спала с вашим принцем. Мне он даром не нужен. Будьте так любезны, оставьте меня в покое, я хочу привести свое новое жилье в порядок, а вы все изрядно меня напрягаете, — сказала я прямо.

Русалы и русалки глупо заулыбались, захихикали, но с места не сдвинулись, и тогда я по-настоящему разозлилась. Уж не знаю как, но передо мной ростом с мой дом вырос зеленый молодой березовый лес. Деревья переплелись между собой, образовав красивый узор, дверца калитки тоже стала деревянной.

Затем я произнесла заклинание на эльфийском, благодаря которому без моего приглашения никто не сможет попасть внутрь, и даже, если русалы и русалки захотят посмотреть сверху, поднявшись в воде, ничего не увидят, кроме купола, которого на самом деле не существовало.

Глин и Тит, молча, стояли и смотрели на лес. Я развернулась и пошла к дому, решив привести в порядок кухню. Русалы присоединились ко мне через пять минут, и так же, молча, стали мне помогать. За шесть часов, что мы отмывали кухню, а потом гостиную и открытую веранду, они не произнесли ни слова, видимо, почувствовав, что сейчас меня лучше не трогать.

Глин этот хорош. Зачем было сидеть возле меня четверо суток? А потом такие слухи ползут. Неприятно. Но он ведь их не распускал. Что вот теперь думать и делать? Я села на крыльцо, и чтобы немного успокоиться, стала колдовать в саду. Вдоль берез наколдовала тюльпаны разных цветов, справа оставила открытую зеленую лужайку с травой, чтобы можно было любоваться с балкона на чудесный вид. Но подумала, и решила, что это не то. Открытое пространство мне не нравилось. Сотворила небольшое озеро, заросшее белыми кувшинками, а вокруг него — кусты роз — красных, белых, желтых, голубых.

Подумала снова, оглядела все и сотворила белоснежных и лимонных мотыльков. Пара деревянных скамеек и тропинка — самое то. Можно спускаться сюда и отдыхать, сколько захочешь. Это место стало напоминать мне о доме, который подарил Лир. В нем я была так счастлива.

Хотела, было, изменить пейзаж, но не смогла. Забыла, что колдуя, делаю все вечным. Но не покидать же, только что отмытый дом из-за этого!

Слева садить что-то я не решилась, но потом неожиданно стала колдовать снова. Не удержалась. Яблони с серебряными листьями и золотыми яблоками — столько, сколько влезло, чтобы можно было бродить среди них в тишине.

И злость отпустила, растаяла, появилась тоска по дому, по Лиру, по Арану. Я села на скамейку возле пруда и стала петь. Аранатариэль. Это снова была ее песня, красивая, чистая, светлая. Песня, которую так любили Лир и Аран, и которую любила сама звезда. Та, что воспевала красоту мира, и помогла победить серую тень, и что могла забрать у меня из груди ноющую боль, не дающую дышать. А потом я уронила голову на руки и заплакала.

Глава третья

Кто-то отнял от моего лица ладони, и я увидела голубые глаза Глина совсем рядом. Он пальцами стал стирать с моих щек слезы, ничего не говоря.

— Я могу тебя избавить от этой боли, отвести к водопаду забвения. Ты выпьешь из него и забудешь обо всей печали, что хранит твое сердце, — сказал принц тихо, когда я успокоилась.

Я покачала отрицательно головой.

— Ариадна, подумай. Если что — скажи, и мы туда сходим, — сказал Глин, присаживаясь рядом со мной на скамейку.

— Мне говорили, что я все могу тут забыть, — сказала я, смотря, как солнце окончательно исчезает за горизонтом. — Но я не уверена, что хочу забывать, Глин.

Русал кивнул.

— Ты очень красиво пела, что это за песня? — спросил принц.

— Это песня о красоте мира. Ее очень любила Аранатариэль, — ответила я.

Лицо Глина вытянулось.

— Откуда ты ее знаешь?

— Песню? — спросила я, заметив, что Тит гуляет между яблонь.

— Звезду, — сказал русал тихо.

— Видела в Королевском саду ее статую, — ответила я спокойно.

— Ты была во дворце? — спросил он. — Конечно же, была, Аран водил, — сам себе ответил русал, а я не стала его разубеждать. — Какая она? — спросил принц мечтательно.

— Очень красивая, — ответила я и рассказала, какой ее видела, а потом создала иллюзию.

— И, правда, красивая, — сказал Тит, останавливаясь рядом с нами.

— Спой нам еще, Ариадна, — попросил Глин.

Я вздохнула и запела, а потом еще и еще, и только когда над нами появились яркие звезды, я остановилась.

— Спасибо, — Глин взял меня за руку и осторожно поцеловал раскрытую ладонь.

Больше слов он не нашел, Тит смотрел на меня во все глаза, не решаясь что-то спросить. Я дошла с ними до калитки, открыла и увидела, что вокруг сидят и стоят русалы и русалки. Некоторые вытирали слезы, другие задумчиво смотрели вокруг.

— Ариадна, — сказала одна из них. — Меня зовут Глинда. Извини нам наше любопытство, мы просто не поверили, что кто-то мог создать яблоню при помощи эльфийской магии, и кроме того не поверили в то, что кто-то убирает дом не при помощи магии, — добавила она. — И спасибо тебе за песни. Они так же прекрасны, как и ты сама, — сказала русалка, смотря на меня ясными глазами.

Я вздохнула.

— Мы, правда, не хотели тебя обидеть. У нас так давно не появлялось русалок, — сказала вторая русалка, с огненно-красными волосами. — Я — Ария. Мы волновались за тебя, ты так долго не появлялась. А что касается принца…, - Ария смутилась и покосилась сначала на Глина, а потом на меня, — он просто ищет свою половинку, и мы думали, что вдруг ей оказалась ты, — сказала русалка тихо.

— Ладно, я поняла вас, — сказала я устало.

— Мир? — с надеждой спросила Глинда.

— Мир, — сказала я.

— Позволишь нам завтра навестить тебя? — спросила Ария.

Я кивнула.

— Только я не знаю, во сколько проснусь, — сказала я. — Обычно я вставала с рассветом.

Русалки кивнули, остальные зашептались.

— А мы тоже можем прийти? — спросила одна из русалок, одетая в ярко-розовое шелковое платье.

Я растерялась, оглянулась на Глина.

— Думаю, что пока Ария и Глинда, а потом Ариадна подумает, — сказал морской принц, и я благодарно ему кивнула.

Глин мне улыбнулся, потом наклонился и поцеловал мне руку, выпрямился и попрощался, сказав, что постарается зайти завтра, чтобы помочь мне с мебелью. Я кивнула, попрощалась с Титом и пошла обратно, заметив, что русалки, особенно Глинда и Ария на меня таращатся.

Ну, да. Я не такая, как они. Пора бы и им с этим смириться, и мне. Посмотрят, погудят, как пчелы, и забудут обо мне.

Не забыли. Утром я встала на рассвете, залезла в созданное мной маленькое озеро, поплавала и просто застыла в воде, когда в ворота постучали.

— Войдите, — крикнула я, решив не выползать из воды.