Русалочья заводь - Ольга Шерстобитова

— Что значит тот самый? — спросила королева.

— Я люблю его, — прошептала я тихо и снова расплакалась.

— Ты та самая девушка, которая сбежала от принца? — спросил удивленно король.

Я подняла на него глаза.

— Слухи доходили до моего друга гнома, но мы не придали им значение, — сказал дядя. — Мы не могли предположить, что сбежала от принца — русалка.

— Ты хочешь нам еще что-то рассказать? — спросил меня Глин.

Я покачала головой, чувствуя, что снова устала. А говорили тут покой и благодать.

— Ты можешь остаться во дворце и переехать сюда, если захочешь, — сказал король.

— Спасибо, но у меня есть дом, который мне очень нравится.

Король Агрий и королева Алона вздохнули.

— Глин, ты можешь проводить меня, — попросила я, чувствуя, что еще немного и разревусь.

— Да, — сказал принц очень тихо.

Я встала, заметила тревожный взгляд дяди и его жены, и снова разревелась, уткнувшись в рубашку Глина, моего двоюродного брата. Тот погладил меня по голове, усадил на кровать и позволил выплакаться, а потом я посмотрела на лица моих близких, поняв, что им плохо и больно от того, что больно мне. И на меня накатило все разом. И я стала рассказывать. Все с самого начала. Про то, как меня нашли на берегу реки и как я жила в детдоме, про Ленку, про Лира и Арана, про разбойников, нечисть, ведьму, как сбежала от Лира. Не сказала я только того, что была дайари Лира, и что у нас с ним во всей красе амор-алите.

Кажется, потом меня утешали, успокаивали, гладили по голове и дали выпить какой-то сладкой воды. Я выпила и уснула.

Утро выдалось тяжелым. Болела голова, и я помнила, что вчера рассказала королевской семье о себе абсолютно все. Я вздохнула, превратилась в русалку и погладила лимфила, а потом выглянула из комнаты и спросила, где я могу найти дядю.

Король с королевой завтракали, когда вошла я.

— Ариадна, племянница, — улыбнулся он. — Как ты себя чувствуешь? Мы решили дать тебе возможность побыть одной, — сказал он.

— Нам сын сказал, что иногда тебе это необходимо, — добавила королева, смотря на меня с тревогой.

— Спасибо, я чувствую себя лучше, — сказала я спокойно.

— Позавтракаешь с нами?

Я кивнула. Мне что-то принесли, и я положила в рот, не чувствуя вкуса.

А дальше…дни побежали вперед. Я навещала моего дядю, слушая рассказы о матери. И в один из вечеров спела им несколько песен. Королева плакала, король смотрел влажными глазами. Русалы и русалки мне больше не надоедали своим вниманием, ко мне приходили только принц и советник, а так же Глинда и Ария, с которыми я подружилась. А однажды заглянул Стил, один из русалов, с которыми я впервые встретилась, когда приплыла сюда. Он оказался веселым, остроумным, добрым, только почему-то очень сильно у меня жгло руку, когда он до меня дотрагивался. Вспомнить причину я не смогла, а спросить — не решилась.

Еще случилось одно важное событие — я почувствовала спокойствие и умиротворение. Я плавала каждый день в море, покидая Серебряный город, беря с собой лимфила, и влюблялась в это место с каждым днем все больше и сильнее. Где-то в памяти тревожила мысль, что я должна отсюда уплыть и вернуться, но куда? Странные мысли. Мне здесь хорошо. Очень хорошо. В моей душе мир. Серебряный город — это все для русалок. Это мой дом. Красивый, надежный, такой, о котором я могла только мечтать. Я бы, пожалуй, чувствовала себя совсем счастливой, русалкой, не познавшей горе и боль, свободной от всех запретов и правил, если бы не какое-то тревожное ощущение неправильности всего происходящего со мной. И это чувство росло с каждым днем.

Наконец, я решилась поговорить с Глином, может он подскажет мне что-то? Я поплыла во дворец. Узнав от стражника, что мой двоюродный братец сейчас в своих покоях, направилась к нему. Неожиданно мое внимание привлек чей-то голос в комнате. Стил? Вот так сюрприз, вчера он, когда принес мне цветы, не упоминал, что будет во дворце.

— Я хочу на ней жениться отец, и женюсь, — сказал знакомый голос.

— Удерживать не стану, сын. Все идет по плану.

— Да. Только Ариадна в меня совсем не влюблена, — сказал русал.

И я замерла под дверью. Я же не давала ему даже повода думать, что могу быть с ним. Мне нужен не он, а…кто? В голове было пусто. Знакомое имя ускользало.

Стоп. Это на мне он жениться хочет? Я же не соглашусь.

— Дай ей еще воды из водопада забвения, и она забудет и об этом.

Вода из водопада забвения? Он давал мне ее? Не помню. Хотя он же научился делать лимонад, постоянно меня им угощал. Каждый день угощал. Получается, что я все забыла? И что это — все? Как много? И сколько прошло времени? Получается, что я попала из огня да в полымя. Я не знала, почему так думала, но было ощущение, что это, действительно, так.

— Я боюсь, что король догадается. Он-то думает, что племянница молчит, потому что справляется так с болью, не тревожит ее, любит, холит и лелеет.

Сердце ухнуло вниз. Король не в курсе. Мой собственный дядя меня не предавал.

— Я поговорю с королем, а ты дай ей воды еще. Может, сегодня Ариадна и даст согласие. Если что применим магию, я попрошу морскую ведьму, чтобы все прошло незаметно.

Послышались шаги, и я отпрянула от двери, зайдя в соседнюю комнату. Стил с отцом удалились. Я пришла в себя, и, решив, что поговорю с Глином потом, поспешила обратно к себе. Должна же быть хоть какая-то зацепка, хоть что-то, что позволит мне вспомнить о том, что я забыла. Это ведь важно для меня.

Я перерыла все комнаты, но ничего не нашла. Взгляд тревожили королевские лилии, что-то напоминая. Я поднялась в башню, перевернула все и там, пока случайно не увидела маленькую серебряную сумочку. Я открыла ее, и оттуда выпал гребень с лазоревыми цветами, зеркало, с таким же рисунком и заколка. Чей-то подарок. Чей? Я закрыла глаза и сосредоточилась. Давай же, Ари. Вспоминай. Иначе будет поздно. Дядю тоже можно опоить. Он даст согласие. Ты сама дашь согласие, станешь женой…Женой? Я ведь уже согласилась стать чьей-то женой. Чьей? Я погладила в задумчивости гребень.

Кто-то меня любит. А я? Я тоже люблю. Тогда почему я здесь? Взгляд зацепился за ожерелье, лежащее на зеркале. Я погладила его рукой. Подарок любимого и единственного? Или это я — единственная?

Единственная, моя единственная. Мой свет. Моя вера. Моя радость.

Дайари.

Слова всплыли в памяти неожиданно резко. Дайари. Лир. Голову сдавило, а потом… Воспоминания вернулись. Все до единого. Каждое мгновение, каждый поцелуй, каждое прикосновение. А еще вернулась боль. Резкая, сильная, потому что я вспомнила, что ушла, и причину моего ухода тоже вспомнила. Только теперь я ведь дочь морского царя, можно и пожениться. Только тогда придется сознаться, что я — русалка. Не выйдет. О чем я вообще думаю? Лир же хотел меня свободы выбора лишить, поэтому и ушла. А что делать со Стилом? С чего он взял, что пара часов прогулок каждый день или плаванье вместе дает ему повод думать о том, что я буду его женой? Сказать дяде? Что из этого выйдет тогда? Он ведь знает, что я со Стилом гуляю, и мало ли, что подумает, и…