Торговец смертью - Джеймс Монро

Ланг тоже воевал в Греции, хотя и на стороне противника. Впервые он узнал о существовании Крейга ещё в сорок третьем году, а после войны они какое-то время вместе занимались контрабандой. Сигареты, батарейки, автопокрышки - все было в страшном дефиците, от покупателей отбою не было. Джон вспомнил греческого миллионера, который умолял достать ему сигар, и представителя электрической компании из Каталонии, заказавшего четверть мили медного провода. Все было доставлено в срок и щедро оплачено, тем более, что испанская полиция едва не потопила их суденышко. Никаких накладных расходов, налогов и страховки, только чистая прибыль.

Они приоделись, вели себя как настоящие бизнесмены, каковыми в то время себя считали. Крейг мечтал стать бизнесменом ещё со времен войны и был счастлив. Дела его шли успешно. Им не надо было иметь дело с оружием, простые, обычные товары приносили бешеную прибыль. Потом их пути разошлись, они уже стали солидными людьми, Джон стал работать в компании "Роуз Лайн ", которая нуждалась в нем гораздо больше, чем он в ней, и все же он был доволен своей ролью: это давало ему возможность путешествовать, устанавливать новые связи, планировать маршруты судов.

Именно такая работа была ему по душе. Когда Крейг фактически возглавил всю работу компании, дела у неё пошли в гору, и она стала походить на отлаженный часовой механизм известных швейцарских мастеров. Потом его брак вступил в новую фазу, пылкая страсть сменилась терпимостью супругов и незаметно перешла во взаимное презрение. И тут его снова разыскал Ланг. С истинно немецкой пунктуальностью он появился именно в тот момент, когда такой образ жизни стал для Джона просто невыносим. Крейг ухватился за его предложение, ни секунды не раздумывая.

Ланг был хорошим психологом и видел своего бывшего напарника насквозь: тот просто не мог отказаться от нового дела, ведь оно было романтическим, опасным и сулило хорошую прибыль. Им предстояло снабжать оружием алжирских повстанцев, боровшихся за независимость своей родины против французских оккупантов. Они щедро платили за риск, но деньги для Джона уже давно перестали быть самоцелью. Он был человеком действия и уже тяготился своей нынешней ролью, кроме того Лангу нужны были его связи, его корабли, не говоря уже о деловой хватке и умении с честью выходить из сложных ситуаций.

Поначалу Крейг был на подхвате, методично выполняя указания своего патрона, но когда на первые роли в этом дуэте вышел он сам и понял, что далеко не каждый араб-повстанец является бескорыстным патриотом, а любой француз - варваром, было уже слишком поздно. Джон оказался на крючке, хотя в первое время особенно не задумывался над сложившейся ситуацией, а когда решил кончить с этим делом, на него уже вышли французские террористы, и чтобы выжить, потребовалось взаимная поддержка всех членов их организации. Ловушка захлопнулась. Все они, Раттер, Ланг и Баумер, были помечены смертью.

Ланг всегда настаивал, чтобы их встречи происходили в борделях, ночных клубах, сомнительных барах со стриптизом. Он знал, что дни его сочтены, и хотел взять от жизни все. Крейг не раз предупреждал его об осторожности, но вскоре тот нашел свой преждевременный конец. Тогда с ним была его подруга, её они тоже не пощадили. Рано или поздно ему придется разделить их участь.

Тут ему почему-то вспомнился Макларен.

Он впервые встретил его во время передышки на Сицилии в сорок третьем. Тот был сержантом коммандос, высоким, стройным мужчиной с загорелым как у араба лицом. Мягкий акцент ничего не говорил собеседнику о мужестве и стойкости его обладателя. Макларен раздобыл где-то бутылку виски. Ему хотелось с кем-нибудь разделить свою удачу. Крейгу тогда было девятнадцать, он был старшим матросом и с уважением смотрел на Макларена. Тому было уже двадцать пять, он был на целую вечность старше своего напарника и понимал, что такое смерть.

Сержант Макларен оказался философом и хорошую беседу предпочитал любой женщине. Он так часто смотрел смерти в лицо, что ни на секунду не сомневался - и его не минует чаша сия. Глоток за глотком они опустошили бутылку "Джонни Уокера", и с последним глотком сержант сказал цивилизованному миру "прощай". Он был глубоко убежден, что война сулила скорый конец. С этих пор люди, по его мнению, смогут бороться только за собственную жизнь и, в исключительных случаях, за свое благополучие. Но таких останется очень немного, большинству будет вполне достаточно хоть как-нибудь существовать.

Когда наступит мир, преуспеют только те, чей характер только закалился на этой войне, те, кто смогут действовать решительно и не раздумывая, кто хорошо усвоил уроки школы выживания... и джентльмены.

- Другого пути для англичанина нет, - сказал он. - Ты тоже должен стать джентльменом.

Крейг вспомнил свою юность; трущобы, сиротство, бараки Девенпорта, и нашел свое прошлое довольно неподходящим для будущего джентльмена.

- Не знаю, как мне это может удаться, - возразил он.

- Стань офицером, - посоветовал Макларен. - Переведись в специальное подразделение малых судов, только там ты можешь преуспеть в этом, и избавься от своего акцента.

- Но ты же не смог.

- Не захотел. Я не собираюсь стать джентльменом. Мне по душе профессия школьного учителя, - отрезал сержант. - Именно поэтому я снова вернусь в университет Глазго... если доживу конечно. На мой акцент никто не обратит внимания, вот у тебя совсем другое дело.

- Но почему я должен стать джентльменом? - с пьяной настойчивостью допытывался Крейг.

- Ты мне нравишься, - улыбнулся ему Макларен. - Всегда задаешь умные вопросы. Ни один философ не должен обходиться без старшего матроса, заправившегося щедрой порцией виски. Необходимейшая принадлежность, так сказать... Ты должен стать джентльменом потому, что ни на что другое ты не годишься. Вот если только пиратом, но этому тебя учить не надо. Так что стань офицером, это лучше и безопаснее.

Это случилось в самом начале мая, когда цвел миндаль и тихо стрекотали цикады. Как черная тряпка темнели под лунным светом, смягчавшим неказистый сицилийский пейзаж, развалины греческого храма.

Крейг взял из рук сержанта почти пустую бутылку и сделал последний глоток.

- Ублюдки, - выругался он. - Чертово сиротство. Мной командуют ублюдочные свиньи. Но подождите, это скоро закончится, и тогда я вам покажу.

- Эй, - похлопал его по плечу Макларен, - будь уверен, ты им покажешь.

Со стороны развалин древнего храма послышались заунывные звуки волынки, и сержант с трудом встал на ноги.

- Это шотландские стрелки, - сказал он, приглашая Джона следовать за ним.

Крейг заколебался. Там, в поселке его ждала молодая вдова, которая спала с ним, угощала местным вином и давала уроки итальянского языка. И все это за несколько сигарет. С другой стороны, Макларен подсказал ему отличную идею, ориентир и цель в этой жизни, и надо было отнестись к его приглашению с уважением. Ничего страшного не случится, если он сходит поглазеть на шотландских стрелков.

Они миновали их лагерь и подошли к небольшой плоской площадке, утрамбованной ногами и обожженной беспощадным солнцем. Вокруг неё расселась группа шотландских солдат, они потягивали сицилийское вино и наблюдали за происходящим на этом пятачке. В центре стоял волынщик в национальном костюме, а вокруг танцевали шестеро мужчин в юбках солдат шотландского полка.

Зрители не аплодировали. В эти минуты они все мысленно были с танцующими, наслаждаясь пронзительными и в то же время печальными звуками волынки. В движениях шотландских танцоров была какая-то особая мужественная красота. Кто-то принес два мяча, и один из юношей, одногодок Крейга, исполнил танец с мячами. Это был такой синтез грации и силы, что Макларен громко вздохнул.

- И это тоже исчезнет. Последние следы древней культуры. Может быть в последний раз нам довелось увидеть военные танцы шотландских стрелков.

- Какого черта? - прервал его тираду Джон. - Чего ради они танцуют?

- Потому что это искусство, - терпеливо объяснил ему сержант. Конечно, им самим это слово может не нравиться, но именно так обстоит дело. Искусство с большой буквы. Это часть их жизни. Каждый мужчина здесь отличный танцор, - он ещё раз посмотрел на одинокую танцующую фигуру. - У них был бой под Катаньей. Они победили, но не выставляют свою радость на показ, так им лучше.

Звуки волынки прекратились, и танцор отдал мячи. Вот теперь раздался шквал аплодисментов. На площадке появился очередной танцор, но волынщик отрицательно покачал головой и отхлебнул из бутылки с вином. Макларен и потащил Крейга за собой.

- Пошли со мной. Я ещё раз покажу тебе отголоски умирающей культуры.

Он подошел к волынщику и о чем-то переговорил с ним на языке шотландских кельтов. Тот ухмыльнулся, кивнул ему в знак согласия, и Макларен запел. Высоким голосом он стал выводить сложную, запутанную мелодию с почти неразличимым ритмом. Его голос подражал то скрипке, то волынке, и в то же время казалось, что певец почти не дышал. На площадку вышел молодой солдат и начал танцевать, суета среди зрителей прекратилась, и они сосредоточили все свое внимание на этом дуэте. Позднее, будучи уже зрелым мужчиной, Крейг понял, что оказался свидетелем удивительной сцены: старинные танцы кельтов посреди руин древней цивилизации, да ещё в военное время. Но тогда все это ему так понравилось, что защемило сердце, а когда песня прекратилась, он уже с трудом сдерживал рыдания.