Торговец смертью - Джеймс Монро

Крейг кивнул.

- Я не жалуюсь, - сказал он. - Будет лучше, если дело будет обстоять именно таким образом. А что с моей женой?

- Никаких изменений, - Лумис покачал головой. - Но маловероятно, что она поправится, по крайней мере, сейчас положение именно таково.

- Мы привыкли друг к другу, - сказал Крейг. - И в значительной мере это была моя вина. Я мог бы изменить её, если бы попытался. Но я не хотел даже пробовать. - Он поднялся. - Я хочу повидаться с Тессой.

- Ну конечно, - кивнул Лумис. - Мы перевели её в другое место. Теперь у неё квартира на Риджент-парк. Можешь ехать туда. Мы позвоним, если понадобится. Вот адрес. - Он протянул Крейгу листок. - Тебе тяжело досталось, сынок. Я знаю. Люди, подобные Сен-Бриаку, знают как причинить боль. И я знаю, что ты ничего им не сказал. Если бы ты захотел, то мог бы не возвращаться сюда. Я благодарен, что ты это сделал.

Крейг кивнул и вышел.

- Он - неплохой парень, - заметил Лумис.

- Превосходный, - сказал Грирсон.

- Он тебе понравился, не так ли? Это меня не удивляет. Он хорошо поработал. Жаль, что мы не встретились с ним много лет назад. Теперь уже слишком поздно. Он больше не хочет оставаться один, а только в таком случае он мог бы представлять для нас какой-то интерес.

Квартира на Риджент-парк оказалась большой, полной воздуха и обставленной в соответствии со спокойным вкусом хорошего стилиста: подобающие ковры на паркетном полу, подобающие тона мебели, традиционные и в то же время современные; скромно закрытый телевизор; копии трех известных полотен - Ван Гога, Моне и Каналетто - повешены наилучшим образом.

Когда Крейг пришел, квартира была пуста. Он заглянул в буфет и шкафы и заметил, как тщательно разложены его вещи, восхитился спокойным видом на парк, строгим порядком на кухне, налил себе выпить и уселся в ожидании. Оно не затянулось.

Послышался звук ключа, повернутого в замке, но Крейг остался сидеть, потягивая свою выпивку, спокойный и довольный. Высокие каблуки простучали на кухню, хлопнула дверца холодильника и послышался шум воды из крана, наливаемой в чайник. Когда Тесса вошла наконец в комнату, она выглядела высокой и элегантной в темно-синем костюме, с сумкой из белой соломки через плечо, но когда она увидела его, сумка полетела на пол и вся элегантность пропала.

- Боже мой, - сказала она, - О, Боже мой.

Когда он встал, она бросилась к нему, тесно прижалась всем телом, но когда он нагнулся, чтобы поцеловать, уткнулась лицом ему в плечо и не поднимала глаз до тех пор, пока он не взял её за подбородок и не откинул её голову назад.

- Тесса, - спросил он, - что-то случилось?

- Я думала, ты никогда не вернешься назад, - выговорила она, задыхаясь. - Я думала, что все кончено. А ты повредил руку. Что случилось? Ты попал в аварию? Милый, тебе надо быть осторожнее. И, пожалуйста, прости меня. Мы с тобой ссорились - разве ты не помнишь? Я знаю, что это было глупо, и чувствую себя очень неловко, потому что не могла удержаться.

Он же все забыл, кроме того, что она была нужна ему и что она должна жить. Когда он поцеловал её, её губы были сухими, твердыми и неподатливыми, но наконец они оттаяли и её язык скользнул меж его зубов. Когда он отпустил её, она откинулась назад в кольце его рук.

- Мне очень жаль, - сказала Тесса. - Я знаю, я была глупой, но.. о, мой милый, я настолько счастлива,.. черт возьми, что у тебя в пиджаке?

Она расстегнула пуговицы и пиджак распахнулся. Под ним все ещё висел "кольт-вудсмен".

- О-о - протянула она.

Крейг сбросил пиджак, расстегнул ремни мягкой кожаной кобуры и снял её, вынул револьвер, разрядил его и заглянул в дуло. Оружие нуждалось в чистке. Потом он заглянул ей в глаза и увидел там и страх, и любовь.

- Все в порядке, - сказал он. - Мне пришлось им воспользоваться. Именно поэтому я и уезжал. Ты же знаешь...

- Ты...убил кого-то?

Он кивнул.

- Он пытался убить меня. И почти смог это сделать. - Он положил пистолет на стол. - Ты все знаешь. Я тебя предупреждал. У меня был только один шанс, Тесса. Это был шанс для нас обоих. Я должен был либо либо убить его, либо ждать, пока он не найдет меня.

Она все ещё молчала.

- Послушай, - воскликнул он, - в этом деле участвовали четверо - мы продавали оружие арабам. Остальные трое мертвы. Бах-бах-бах. И виноват был он. Моя жена умирает, мой шурин мертв. И виноват он. А потом он схватил меня. Тебе лучше все это знать. Я почти захлебнулся, причем это повторялось снова и снова, я был избит и обожжен, они сломали мне пальцы. И он был виноват. Он был виновен во всем.

Здоровой рукой он расстегнул рубашку и показал ей повязки крест-накрест на груди и спине.

- Это все сделал он... и потом он пытался убить меня...но один раз он оступился...всего лишь раз... но этого было достаточно. И теперь он мертв. Ты думаешь, это меня не беспокоило? Он чуть было не убил и тебя. Он подложил бомбу в твою квартиру - ты помнишь? Или приказал кому-то сделать это - какая разница? А теперь он мертв. Теперь они оставят нас в покое.

Она шагнула к нему, её руки мягко касались его израненного тела, и все её существо излучало благодарность и заботу. И Крейг любил её с такой нежностью, которой никогда не испытывал по отношению к другим женщинам, так что потом она тихо плакала, и в его глазах тоже стояли слезы удивления, что двое людей могут так обладать друг другом, что желания их тел и сердец могут так сливаться. Он нежно целовал её, удивляясь, как только он мог даже подумать, что он должен простить или пожалеть её. Когда она была так необходима ему, просто не было места для прощения и жалости.

Для Тессы следующие двадцать четыре часа были лучшими в её жизни. Она знала, знала без сомнений, всю глубину его любви к ней; она знала, что все трудности и опасности, которые ему пришлось пережить, были хоть частично связаны с ней. И теперь он демонстрировал ей свою любовь всеми возможными способами.

Он повел её в ресторан, к ювелиру, к меховщику, покупая все, что взбредет голову, словно каждая новая вещь должна была стать символом не ценности, а доверия. Вечером он повел её в театр, а потом в ресторан и в клуб. Он даже спросил, нет ли у неё желания вновь зайти в "Лаки севен", это было самое глупое и самое удивительное предложение, которое он только мог сделать.

И когда она ответила отрицательно, он повел её в самые дорогие заведения, в одно за другим, а когда они вернулись домой, то он вновь и вновь любил её, и это было ещё прекраснее, чем прежде, и потом они лежали в темноте и мягким шепотом говорили другу другу о том, куда они поедут, и он рассказывал ей о греческом острове, который хорошо знал, и о том, как они будут там счастливы, и говоря это он уснул на её обнаженной груди, а Тесса лежала очень тихо, нежно гладила его жесткие темные волосы и думала о том, могут ли вот такие двадцать четыре часа полностью перечеркнуть десять лет невзгод и страданий.