Торговец смертью - Джеймс Монро

- Если бы я не вернулся, - спросил Грирсон, - чтобы ты стал делать?

- Я бы выбрался. У меня есть друзья, деньги и оружие. Я бы выбрался. Это стало бы моим делом, или делом людей, которым я доверяю. Это не имеет отношения к Лумису.

- Когда ты начали работать с нами, то согласился выполнять приказы. Любые приказы, не имеет значения, кто их отдает. Именно так и должно быть. Я знаю, что Лумис был не прав относительно тебя; я знаю, что он недооценил тебя - но он не хотел слушать. Он сказал мне, что нужно делать, и я это сделал.

- Почему ты вернулся назад?

- Я должен был попытаться добраться до бумаг Сен-Бриака, - сказал Грирсон.

- Ты немного опоздал, не так ли?

Грирсон вздохнул.

- У меня ещё был приказ вытащить оттуда Эшфорда - если удастся. Но я не мог подобраться поближе. И, во всяком случае...

- Он мертв, - сказал Крейг.

- Ты уверен в этом?

- Я видел его, - вздохнул Крейг. - Поверь мне, он был мертв.

- У тебя не было возможности помочь ему?

- У меня было не больше возможностей, чем у тебя, когда ты должен был помочь мне, - сказал Крейг и Грирсон вздрогнул. - Чего ты хотите? Спустить с меня шкуру? Сен-Бриак частично это уже сделал. Я выдержал это и убил Сен-Бриака. И Ля Валере. И я справлюсь с тобой. Я уверен в этом, приятель. Если ты снова попытаешься меня бросить, я убью тебя.

- Вы ушли, - сказал Грирсон. - А у меня был приказ.

- Да, ты должен был получать приказы. От меня, - сказал Крейг и Грирсон снова вздрогнул и продолжал сидеть молча, а яхта все плыла и наконец мягко бросила якорь возле местечка Диано Марина.

Они сошли на берег в небольшой бухточке неподалеку от города. Там их уже ждал "фиат", взятый напрокат. У Грирсона оказались ключи. Зад автомобиля была завален багажом и фотокамерами, бутылками "кьянти" и итальянскими вязаными вещами; обычная добыча возвращающихся туристов. Грирсон включил двигатель, мотор заработал и они двинулись по автостраде в сторону Савоны, а затем по другой автостраде, которая вывела их к Генуе. В течение часа они оба молчали. Наконец Грирсон сказал:

- Ну, ради Бога, послушай. Ты мне нравишься. Это было удовольствие работать с тобой. Ты думаешь, что мне хотелось тебя бросать?

- Нет, - сказал Крейг. - Я не думаю, что тебе хотелось. Но у меня тоже есть свои проблемы. В частности, этот Тернер. Он - хороший парень. И Софи с Марией - они были заперты вместе с садистом, которому доставляет наслаждение играть с пистолетом.

Там остались два трупа, появление которых им придется объяснить. И все эти неприятности у них из-за меня. А я оказался там из-за вас - и ты бросил меня, потому что так приказал Лумис. И я полагаю, что он сделал это, потому что считал это необходимым. Очень хорошо. Это - система. Но не рассчитывай, что я буду от этого счастлив. - Он спустился пониже на своем сидении. - Ты мне тоже нравишься. - сказал он. - Вот почему я тебе доверяю. А ведь много лет не доверял никому. Ну, ладно. Дальше будет видно.

- Мерзость, - бросил Грирсон, - Ужасная мерзость.

Крейг не ответил. Несколько миль спустя Грирсон сказал:

- Есть ещё кое-что, что тебе следует знать.

Но Крейг не ответил. Он спал.

Грирсон ехал в аэропорт Генуи. Крейг храпел всю дорогу, но как только послышались звуки большого города, он тотчас и полностью проснулся и молча выслушал инструкции Грирсона, что им нужно делать. Была уже ночь и аэропорт почти пуст, Грирсон достал паспорта и они пошли за посыльным, который провел их через таможню и эмиграционную службу, где чиновники сонно покивали и поставили нужные печати, а Крейг старался выглядеть несчастным, так как отпуск кончился, и прятал свою изувеченную руку.

Диктор объявил посадку и они направились навстречу самолету фирмы "Бритиш эйруэйз" и радушной улыбке стюардессы в форме цвета бутылочного стекла.

- Грирсон и Лавгроув, - сказал Грирсон и стюардесса улыбнулась, взяла их посадочные талоны и поставила маленькие аккуратные галочки против их фамилий.

- Лавгроув, - протянул Крейг, - А почему вы не сделали меня Уинтерботтомом?

- Это лучшее, что я смог вовремя достать, - сказал Грирсон, - В любом случае, что может более респектабельным?

- А кто я такой?

- Вы - служащий в крупной фирме, - сказал Грирсон. - Вы неплохо работаете. Через несколько лет, возможно, вас сделают младшим партнером.

Самолет взлетел, набрал высоту, врезавшись в сверкающую средиземноморскую ночь, внизу на побережье огни каждого местечка слились в цепочки, окаймляющие Геную, и были видны до тех пор, пока они не поднялись выше облаков и тогда Грирсон достал сигареты и заказал джин. Они болтали, дремали, читали журналы, которые купил Грирсон, пока самолет неуклонно двигался над Альпами, через Францию и Ла-Манш к Англии и наконец достиг Манчестера.

Тут на таможне не было никакой лени, никто с зевотой не намекал, что уже поздно и что все устали. Суровые таможенники в строгой форме словно исповедники терпеливо вслушивались в бормотание кающихся мирян. Багаж Крейга и Грирсона обследовал очень строгий офицер таможенной службы, чемодан с документами был пропущен без всяких затруднений, но он взыскал с них четыре фунта стерлингов за бренди и свитера и они поняли, что наконец-то оказались в Англии.

После этого они выпили чаю и были отвезены на ожидавшем их "рапиде" в аэропорт Гетвик, где моноплан с маленькой кабиной с ревом пробился сквозь туман и дождь к нежности нового восхода и они ещё раз поняли, что находятся в Англии, настолько пастельными были все краски. .

Глава 1

9

Кто-то поставил "лагонду" Грирсона в аэропорту и они в предрассветной тишине направились в Лондон, обгоняя рабочие автобусы и тяжелые грузовики, проносясь по улицам, где тянулись кучки зевающих людей, дрожащих от утреннего холода, заехав сначала ко врачу, молча обработавшему раны Крейга, а затем в тихие кварталы Вест-энда, в сторону Куин Энн гейт, где лишь черный дрозд нарушал тишину своей бесконечной песней.

- Наверно мы позавтракаем вместе с ним, - сказал Грирсон. - Я полагаю, что ты проголодался. Он же голоден всегда. Сначала лучше умыться и побриться.

Они прошли в ванную, где побрились электробритвой, а затем в столовую с овальным столом, на котором дворецкий, похожий на бывшего боксера средневеса, расставлял тарелки. Чай и кофе были уже на столе, но Грирсон был слишком хорошо вымуштрован, чтобы сесть до появления Лумиса. Крейг закурил и брови у дворецкого полезли на лоб от изумления. Когда же он налил себе чашку чая, тот готов был упасть в обморок.

- Нам наверное следует подождать Лумиса, - заметил Грирсон.

- Откуда мне было это знать? - удивился Крейг. - Я ведь всего навсего простой любитель. А кроме того, я хочу пить.

Грирсон вздохнул. Он уже заранее знал, что встреча пройдет не просто. Если Крейг приготовился к войне, это было его право, после всего того, что произошло. И он знал, кто окажется между двух огней. Ясно, что ему это было предназначено судьбой.

Лумис торопливо появился к завтраку, оживленный и легкий, в костюме сельского помещика из твида, с галстуком бригады почетного караула и очень грязной рубашке. Он выглядел как профессиональный жулик после окончания аферы. Его лохматые брови нахмурились при виде курящего Крейга, но он сдержал свой гнев, придвинул к себе индийское блюдо из риса, яиц и лука и принялся за еду. Грирсон простонал про себя и тоже принялся за это блюдо, а также за яичницу с ветчиной и почки, приготовленные в остром соусе. Было неплохо уже то, что в данный момент Лумис оказался в хорошем настроении.

Крейг налил себе вторую чашку чая, взял тонкий ломтик поджаренного хлеба и молча наблюдал, как Лумис ест. Этот тучный, прожорливый, необычайно грубый и подавляющий всех человек обладал огромной силой и жаждой успеха, которые двигали его вверх. Несомненно, руководители правительства и государственной службы осуждали его; и столь же несомненно было то, что они нуждались в нем и имели с ним дело, так как никто другой не смог бы выполнять работу: работу гангстера, судьи и детектива; и все это в одной толстой и неряшливой упаковке.

Наконец завтрак закончился и трое мужчин перешли в большой кабинет, где сначала они сели все вместе. Лумис что-то тихо бормотал про себя, опускаясь с довольным вздохом в большое кресло, которое тут же откликнулось, принимая его вес.

- Расскажите мне, - сказал Лумис, - расскажите все.

Сначала говорил Грирсон, холодно, бесстрастно, не упуская из виду ни одной детали, которая представляла какую-либо ценность. Крейг слушал и восхищался тем, что человеческий ум может работать с такой безукоризненной логикой, когда тот говорил о Софи и Марии, об Эшфорде, о самом себе. Ужас, который они испытали на вилле у Сен-Бриака, бегство и охота на них в саду, дуэль, побег, - все это свелось в его изложении к холодному и обдуманному передвижению шахматных фигур, так словно тело не покрывалось потом во время схватки или не корчилось от боли, так словно смерть была ничем иным, как самым заурядным событием.