«Крестники» Андреевского флага - Александр Александрович Смирнов

но… Восток – он хоть и Дальний, но все равно восток. А это дело тонкое. В общем, за невесту требовали выкуп, стоимость которого в русских деньгах равнялась… 20 000 рублям. Таких денег у бедного мичмана, понятное дело, не могло быть. В отчаянии он телеграфировал отцу. Мудрый артиллерист ответил сыну – приедешь, поговорим. Тем более что в ноябре 1905 года военнопленных офицеров стали возвращать на родину. Поднимаясь по сходням на пароход до Владивостока, Федор махал фигурке Оханы на пирсе и клялся себе, что вернется за ней, чего бы это ему не стоило.

В России его ждали приятные известия. Во-первых, за оборону Порт- Артура его наградили вторым орденом – Святого Станислава 3 степени с мечами и бантом (в 1907 наградят и третьим – Святой Анны 3 степени с мечами и бантом. А в 1912 – четвертым – Святого Владимира 4 степени с мечами и бантом). Во-вторых, начальство очень положительно оценило его наблюдения за военной экономикой Японии. В плену он не только томно вздыхал рядом с хрупкой Оханой-сан, но и записывал все, что мог узнать и увидеть о японском флоте. Эти записки он вывез контрабандно – часть зашив в тужурку, часть спрятал в голенище сапога его матрос-вестовой. Правда, в Ковно к отцу его не отпустили, отправив на военный транспорт «Алеут». В Порт-Артуре по мичману стреляли враги внешние – японцы, целили открыто в грудь. Во Владивостоке – предательски, в спину, стреляли враги внутренние – революционеры. В декабре 1905 года царские войска стреляли по баррикадам рабочей Пресни в Москве. В том же декабре Владивосток на несколько дней чуть было не был захвачен Советом рабочих депутатов. Как позже вспоминал сам Рейнгард, мятеж во Владивостоке был «плодом деятельности негодяев… среди этих людей большинство были евреи». Хотя впечатлительный мичман преувеличивал, доля правды в этом была. Революционную газету, орган печати вооруженных анархистов, «Владивостокский листок», редактировал еврей Подпах. А комендантом «революционного Владивостока» объявил себя вольноопреляющийся Шпер, сам себя произведя в полковники. Тыловой Владивостокский гарнизон был распропагандирован, местная полиция не справлялась. Бунт подавили те солдаты и матросы, которые только-только вернулись из японского плена. Хаос в стране они считали причиной своего позора и потому, не церемонясь, стреляли соратников Подпаха и Шпера, как бешеных собак. Благо в боях с японцами получили отличный боевой опыт, а офицерам, которые добровольно разделили с ними плен, верили. Мичмана Рейнгарда обстреляли в спину, когда он шел по порту к своему кораблю. Получить пулю в спину от своих, дома? Это уж слишком!

Впрочем, «своими» те фигуры с винтовками, что маячили вдали, он не считал. Взбешенный Федор сам «пулей» взлетел на борт и приказал ударить по стрелкам из палубных пулеметов. Чуть позже там нашли мертвые тела солдат местного гарнизона, видимо, и стрелявших в офицера. Пулеметы в те дни строчили по улицам Владивостока, кадровая армия спасла Россию от первой русской революции…

Весной 1906 года анархия пошла на спад, и мичман получил долгожданный отпуск. Он сел на пароход и отплыл… в Японию. К своей невесте, Охане-сан. Двадцать тысяч рублей он с собой, конечно, не привез. У него был только один «багаж» – надежда, что вероятные теща и тесть сбавят цену за дочь. Но практичные японские старики были непреклонны. Устав униженно торговаться, Федор вернулся в Россию. Ненадолго. Отец звал сына домой, соглашался даже на японскую невестку, но таких денег у офицерской династии фон Рейнгардов не водилось со времен крестовых походов. Решительный Федор вновь вернулся в Японию и яростно пошел в атаку на будущих японских родственников, как недавно ходил в штыковую на японскую пехоту. На этот раз «оборона» японского папы дала трещину. В Японии ценят настойчивость. Родители Оханы-сан дали согласие на свадьбу и даже справили помолвку, по-японски – «ансинь-суру» (сама свадьба называется «хенхонь-суру»). Молодые люди обручились, и будущий жених отбыл на родину. За родительским благословением и… деньгами. Будущий тесть хоть и сбавил цену, но на романтичный, «бесплатный» брак не соглашался. Жениться – это вам, молодой человек, не в атаку сходить. Тут не храбрость, тут деньги нужны.

Взбесившись, решительный Федор предлагал невесте даже побег с помощью контрабандистов в Россию. Приехать тайно во Владивосток, крестить ее по православному обряду и обвенчаться в корабельной церкви. Увы, приключенческого романа не получилось. Домашняя восточная девушка на столь бурную романтику не соглашалась. Федор вновь уехал на родину один.

В 1907-м он, наконец, приехал в отчий дом. Время лечит все, даже любовь. Под напором аргументов отца и старшего брата, пылкий мичман остыл и, к радости родных, «взялся за ум». Япония, Охана-сан, контрабандисты… Все это стало казаться давним сном, каким-то забавным приключением.

Федор поступил в Михайловскую артиллерийскую академию, закончил ее с серебряной медалью «Достойному в науках» с занесением своей фамилии на мраморную доску, как лучшего выпускника. Прослушал еще и дополнительный курс академии, став артиллерийским офицером I разряда. В феврале 1913 года лейтенант фон Рейнгард по представлению академика Н.А. Крылова (везло Федору на знакомства с историческими личностями, в Японии в университете Токио он удостоился беседы с японским адмиралом бароном Ноги) был командирован в Германию на яхту «Метеор» для испытания системы Фрама в Атлантике. В апреле 1913 года старший лейтенант флота фон Рейнгард вернулся из Германии и был назначен командиром посыльного судна «Воевода» Балтийского флота. В июле корабль посетил Николай II, в разговоре с командиром вспомнили первый день войны с Японией. Император, узнав, что Рейнгард из «царского» выпуска Морского корпуса января 1904 года, был растроган. Вскоре командир «Воеводы» получил новый орден – Святого Станислава 2 степени. Словом, служба и жизнь вошли в обыденную колею довоенного мира.

Федор Федорович женился. Но не на японке Охане-сан, о которой теперь лишь вспоминал с грустью, как об ушедшей мечте юности, а на православной девице Антонине Ивановне Парамоновой. Может быть, далекая японка и тревожила старшего лейтенанта в снах-воспоминаниях, но наяву милая Тонечка принесла ему 24 мая 1914 года дочь Иринку. До начала новой войны оставалось два месяца. А за месяц до объявления войны с Германией фон Рейнгард получил повышение, став старшим офицером линейного корабля Балтийского флота «Император Александр II».

Началась война с кайзеровской Германией, а старший лейтенант фон Рейнгард не слышал свиста вражеских снарядов. И награды он получал не военные, словно в память о молодости, о Дальнем Востоке. 5 января 1915 года ему вручили очень необычный орден – Знак Православного Камчатского креста 4-й степени. За какие заслуги он был им удостоен –