Ватажники атамана Галани - Владислав Хапров

Как только Матвей пошёл на поправку, его перевезли домой. Я не раз навещал его и уговорил наконец рассказать, что с ним произошло.

Следы привели собаку и её хозяина к дому жида барышника, скупавшего краденное. Матвей, образно выражаясь, припёр того к стенке, и еврей признался, что уже давно имеет дело с «козлами». Они появлялись всегда на рассвете. Масок не снимали, поэтому лиц он не видел, и слава за это Иегове. Их шестеро, среди них одна баба, которая кажется над всеми и верховодит. Они никогда не торговались. Брали, что он давал, и тут же уходили.

Как найти «козлов» барышник не имел ни малейшего понятия. Однако дал маленькую зацепку. Разбойники, выйдя от него, сели в подкатившие к воротам сани. Утром он осмотрел следы и нашёл отвалившуюся у лошади подкову с клеймом кузнеца Козьмы Михайлова, жившего на окраине города рядом с проклятым прудом, где когда то провалился под землю монастырь.

Матвей быстро отыскал дом этого кузнеца и явился к нему под видом приказчика богатого барина. Он сказал, что его барин хочет выковать красивую железную ограду для своего дома и подыскивает хорошего мастера. Заказ сулил приличный заработок, однако кузнец не проявил к нему никакого интереса. Сказал, что у него сейчас много работы, и он не может этим заняться.

На пустыре за кузницей стоял скомороший балаган. Скоморохи ходили по канату, жонглировали горящими факелами, водили ручного медведя и пели под балалайку частушки. Скоморохов было семеро, из них одна баба и мальчик её сын.

Всё сходилось. Мальчик, очевидно, оставался сторожить балаган, пока взрослые ходили за зипуном. Чтобы убедиться в правильности своих подозрений, Матвей Ласточкин ночью проник в конюшню кузнеца и осмотрел его лошадь. На одной ноге была новая подкова.

И тут удача отвернулась от него. Козьма Михайлов очевидно увидел как Матвей лез во двор. Он подкрался к нему сзади и ударил по голове оглоблей. Бесчувственного Матвея притащили в балаган и бросили в клетку злого от голода и постоянных издевательств медведя. Матвей дрался с ним голыми руками, медведь сломал ему ногу и сильно порвал когтями. В конце концов скоморохи сочли его мёртвым и решили утопить тело в Яузе.

«Козлов» прилюдно четвертовали на площади. Матвей остался хромым на всю жизнь. Князь-кесарь в благодарность за верную службу дал ему и его семье вольную, а так же наградил деньгами.

Весной Матвей Ласточкин решил отправиться жить на Волгу, так как его жена заболела чахоткой. Воздух там суше нашего, и лето не в пример жарче. Маруся протянула ещё три года, а затем отошла в мир иной.

Сейчас Матвей живёт в Саратове, кормится рыбным промыслом. Он сыщик от бога. И знает волжских воровских казачков как облупленных. Если я попрошу, он поможет тебе изловить атамана Галаню.

Глава III

Я отправляюсь в путь. Вечер на постоялом дворе. Помещик Степанов провоцирует меня на дуэль. Я пытаюсь бежать. Поединок.

Итак, получив пять рублей на расходы, пистолет с пороховницей и пулями, а так же обещанные бумаги, я отправился в путь. Был май, дороги уже подсохли, и я решил до Нижнего ехать верхом. Купил в конном ряду выносливую кобылу, единственным недостатком которой был странный серо-буро-казюльчитый окрас, из-за которого продавцу пришлось скинуть треть цены. А так же тонкий кинжал в кожаных ножнах, который пристёгивался к руке и был абсолютно незаметен под кафтаном. Это посоветовал мне один англицкий штурман, заядлый шулер. Он сказал:

— Всегда нужно иметь в рукаве козырную карту, о которой не знает никто кроме тебя.

В пути, почти до самого Нижнего со мной не приключилось ничего примечательного. До Великого Новгорода я ехал по пустынному тракту. Неожиданно пошёл дождь, дорогу развезло. Копыта моей кобылки тонули в грязи. Пару раз мне попадались хмурые, зыркавшие на меня исподлобья мужики. Я пугался, думая, что это разбойники, и нащупывал в кармане пистолет.

В Новгороде я пристроился к обозу и следовал с ним до Твери, а от туда с другим обозом добрался до Нижнего. И вот на подъезде к городу произошёл случай, положивший начало опасным приключениям, случившимся со мной в дальнейшем.

Вечером я остановился на постоялом дворе в большом селе с каменной церковью и красивым господским домом. Там уже сидела компания весёлых, шумных ямщиков и два офицера бутырского полка. Заказал ужин и решил остаться на ночь, чтобы поутру отправиться в город.

Через некоторое время у постоялого двора остановились два всадника. Один из них — толстый добродушный на вид барин. Второй, по-видимому, его камердинер. У барина была перевязана нога, поэтому камердинеру пришлось постараться, чтобы спустить того на землю. Опираясь на толстую дубовую палку, новый постоялец вошёл внутрь и уселся за стол напротив меня. Хозяин постоялого двора тут же устремился к нему.

— Мне кофею и пельмешек, которые так аппетитно трескает сей вьюнош, — произнёс он, кивнув в мою сторону.

Он прислонил к стене палку, с удовольствием вытянул больную ногу, и пустился в разглагольствования:

— Давеча приехал ко мне погостить старый приятель по службе и говорит, пошли, мол, с рогатиной на медведя. Я с дуру и согласился. Выгнали мои дворовые людишки на нас косолапого. Он отощавший, злой, наверное, недавно из берлоги поднялся. Я ударил его рогатиной в сердце, да видно чуть промахнулся. Медведь сразу не издох. Успел сломать рогатину и полоснуть мне по ноге когтями. Вот теперь и маюсь… — И вдруг, спохватившись, воскликнул. — Ох, и невежа я! Подсел к человеку, болтаю тут без умолку, а до сих пор не представился. — Степанов Антон Сергеевич, помещик.

— Артемий Кондратьев, старший подьячий, еду из Петербурха в Нижний Новгород.

— И что такой важный человек из самой столицы делает в нашей глуши?

«Чего это он любезничает», — подумал я. — «На важного человека я вроде как совсем не похож. Платье из дешёвого сукна. Не раз чиненые стёртые сапоги. Что-то тут неладно. Дай-ка я его прощупаю».

Надувшись от важности, я произнёс:

— На Волгу иду, разбойников ловить. Мне сам генерал-полицмейстер велел.

Степанов сразу оживился:

— Разбойничков на Волге великое множество. Вы что же всех собираетесь переловить.

— Нет, только одного.

— И кого же, если не секрет?

— Галаню.

— У-у, — замахал руками помещик Степанов. — Вот что я вам скажу вьюнош, дело это гиблое. Храбрецы и до вас находились. И где они теперь?

— Где же? — спросил я.

Степанов провёл по горлу большим пальцем и выразительно захрипел.

Я сразу перешёл на слёзный голос.

— А что делать? Антон Мануилович сказал, отправляйся на Волгу и сыщи, а не сыщешь, шкуру сдеру. Он шутить не любит, сдерёт, как и обещал.