Ватажники атамана Галани - Владислав Хапров

В руках лжегорничной вдруг возник турецкий кинжал, лицо исказилось яростью. Пышнотелая девица тут же бросилась мне под ноги, пытаясь свалить на пол и визжа во всё горло:

— Анька, режь его быстрее!

— Тише дура, — прошипела Анька и замахнулась кинжалом.

Я выхватил из под кафтана кистень и ударил убойцу по руке. Послышался хруст ломающейся кости, девица заохала, кинжал упал. Однако и я не удержался на ногах, повалился на пол. Пышнотелая с неожиданной силой вцепилась мне в горло. В глазах поплыли красные круги.

— Анька! За руки его держи!

Я попытался сбросить с себя навалившуюся тушу, но не смог. И в это время загрохотала слетевшая с петель дверь, и в комнату ворвались солдаты.

На следующее утро Аникей Петрович Плотников-Загорский рассказывал мне:

— Я девиц велел на дыбу подвесить, так они сразу во всём сознались. У той, которая худосочная, папенька с маменькой недавно померли, оставив дочке убыточное имение, которое к тому же продали за долги, и дом в Петербурхе. Жить ей было не на что, вот она и порешила, чтобы не идти замуж за нелюбимого из нужды, иноземных моряков грабить. А дабы те её не узнали, в живых никого не оставлять. Вторая разбойница, именем Глафирия, её закадычная подружка, сама вызвалась помогать. Тела отвозил в порт конюх той Глафирии, за что девицы занимались с ним свальным грехом. Я написал рапорт генерал-полицмейстеру. Дело ведь дошло до самого государя, и тот строго настрого наказал разыскать убийц иноземных моряков. Я описал весь ход следствия и упомянул, какую важную роль ты сыграл в поимке разбойниц Аньки и Глашки. Так что бери сию бумагу и дуй к Девиеру. Гонца, принесшего добрую весть, всегда награждают.

Я отправился на другую сторону Троицкой площади в Сенат и вскоре предстал перед генерал-полицмейстером. Антон Мануилович прохаживался по кабинету, разминая затёкшие ноги и дымя изящной трубкой из слоновой кости. Прочитав рапорт, он сказал:

— Премьер-майор Плотников-Загорский хвалит тебя. Говорит, что в поимке девиц-разбойниц ты проявил недюжинную сообразительность и смелость. Правду говорит?

— Правду, — бессовестно соврал я.

— Это хорошо. Меня как раз попросили найти смекалистого и храброго сыщика для важного государственного дела. Очень опасного.

«Господи, опять опасное дело, будто мне одного мало», — мысленно возвопил я.

— Возьмёшься?

— С превеликим удовольствием. Рад служить государю и отечеству не щадя живота своего, — тупо и радостно отчеканил я. Авось, подумал, сочтёт полоумным, разве ж нормальный человек по доброй воле на рожон полезет, и отпустит на все четыре стороны.

Антон Мануилович смерил меня таким проницательным взглядом, что у меня затряслись коленки.

— Ай-ай-ай, не гоже ломать комедию вьюнош, — добродушно сказал он, и я понял, что дела мои ох как плохи. Забреют в солдаты, мелькнула паническая мысль.

Однако генерал-полицмейстер быстро сменил гнев на милость.

— Ладно уж, на первый раз прощаю, — у меня отлегло от сердца. — Итак, обрисую задачу. Где то между Нижним и Астраханью появился воровской атаман Галактион Григорьев по прозвищу Галаня. Он собрал вокруг себя несколько сотен воровских казаков и угрожает всей волжской торговле. А неровен час и до бунта дойдёт.

Тебе надлежит отправиться в город Саратов. Поедешь инкогнито. По дороге, будешь останавливаться на постоялых дворах, в городах заходи в харчевни, где собираются тёмные личности, и слушай их разговоры. Узнай по возможности больше об этом Галане. А ещё лучше наймись бурлаком на сплавной караван. Бурлаки о разбойниках знают многое и никогда не прочь поболтать. В Саратове пойдёшь к воеводе Дмитрию Бахметьеву. Отдашь ему письмо от меня. Ещё я дам тебе вот это, — и он достал из ящика стола свёрнутую бумагу. — Приказ самого государя всем статским и военным чинам оказывать тебе полное содействие в сыске государева преступника атамана Галани. Он наделит тебя большой властью.

Тут я взмолился:

— Пощадите Антон Мануилович, да как же я сыщу этого Галаню. Он чай на одном месте не сидит. По всей Волге гуляет, сегодня здесь, завтра там.

Девиер пребольно хватил меня тростью по голове и рявкнул:

— А ты подумай! Башкой своей подумай! На что она тебе дана! Девиц-разбойниц же нашёл.

Жизнь меня научила одной полезной премудрости. Перед важным начальным человеком лучше разыграть дурачка. И тому приятно от сознания своего превосходства, и с тебя спрос меньше. Да и государев указ на этот счёт недвусмысленно гласил: «Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство…»

— Умишко у меня скудный. Кого угодно спросите. Оттого уже пятый год хожу в младших подьячих, — жалобно проблеял я.

И тут же получил ещё один удар по голове.

— Ох и плут же ты. Ну, ничего, для этого дела такой и нужен. А то, что в младших подьячих ходишь, так это беда поправимая. Завтра же справим тебе чин старшего подьячего, чтобы солиднее выглядел. Понял, что от тебя требуется?

— Ага.

— Управишься — награда будет по заслугам. Может, даже, поместьице получишь. А не управишься — берегись, не сносить тебе, Артемька, головы. Дело это государственной важности.

В полном унынии я отправился к Аникею Петровичу и рассказал о своей беде. Однако капитан, бывший человеком бесстрашного и авантюрного нрава, уныния моего не разделял.

— Чего ж ты нос повесил. Тебя и в чине повысили, и поместье за службу обещали. Радоваться надо, что сразу так выдвинулся.

— Чему ж радоваться Аникей Петрович. Какой мне прок от нового чина, коль меня волжские ушкуйники зарежут. Мне батюшка про них такие страсти рассказывал. Это звери, не чета нашим ворам.

— И то верно, — вздохнул Аникей Петрович. — Одному тебе с этой службой не сладить. Ну, ничего, не переживай. Знаю я человека, который тебе поможет. Зовут его Матвей Ласточкин. Когда-то он состоял на службе у князя-кесаря Ромодановского. Выполнял тайные поручения его сиятельства.

Бывало, заведётся на Москве какой страшный разбойник, которого никак поймать не могут. Говорит князь Матвею, принеси мне его голову. Матвей Ласточкин на несколько дней исчезнет, а затем появится с мешком через плечо. На глазах у всех мешок развяжет и выкатывается из него под ноги Ромодановского косматая голова.

А ещё поговаривали, что он избавлял князя от людей, которые пришлись тому не по нраву. Но, правда то, али нет не скажу. Люди боялись его пуще самого чёрта, пугали им непослушных детей и прозвали Матвейкой Душегубом.

А он, как ловил очередного злодея, вешал на толстую цепь волчий череп и, в конце концов, этих черепов у него скопилось не меньше полусотни. Думаю, делал он это из пустого бахвальства.