Ватажники атамана Галани - Владислав Хапров

Очнулся я в тесном чулане на соломенном тюфяке. Голова раскалывалась. Не без усилий я вспомнил, что со мной произошло. А когда ко мне вернулась способность здраво рассуждать, я понял, что попал в хорошо спланированную ловушку. Степанов подсыпал мне в кофею какого то возбуждающего зелья, а затем дьявольски умело спровоцировал на дуэль. В исходе поединка сомневаться не приходилось. Когда я последний раз стрелял из ружья, то попал вместо мишени в окно родительского дома. Пуля разнесла матушкин фарфоровый сервиз, оторвала голову часовой кукушке, куковавшей в это время два часа по-полудни затем вылетела на веранду и угодила в груду сушившихся там пуховых подушек. Батюшка, куривший в это время трубку сидя в кресле-качалке, тут же сделался похож на снеговика, а палёный пух разлетелся по всей веранде и едва не спалил дом. После этого меня нещадно высекли розгами на конюшне и сказали, что лучше бы мне не брать в руки оружие опаснее гусиного пера.

Итак, передо мной стал выбор, либо мужественно и с честью встретить смерть в поединке, либо трусливо бежать. Почти без колебаний вопрос решился в пользу трусливого бегства.

Поднявшись на ноги, я тихонько толкнул дверь. Она была заперта на засов снаружи. Приложив ухо, я прислушался. Из-за двери доносился тихий храп. Значит, меня кто-то караулил. Пощупав рукав и карманы, я убедился, что кинжал и даже пистолет на месте. Достав кинжал, я просунул его в щель и приподнял засов. Когда я открывал дверь, она заскрипела и спавший рядом с ней камердинер Степанова, заёрзал, проснулся и уставился на меня ошалелыми глазами. Без долгих раздумий я тюкнул его рукояткой пистолета по голове. Он завалился на бок и затих.

Я опрометью выскочил во двор и бросился к конюшне. Там вскочил на неосёдланную лошадь и помчался к воротам постоялого двора. Но как только я приблизился к ним, мне навстречу из темноты кинулся человек и схватил кобылу под узды.

— Куда собрался? — услышал я голос одного из офицеров, вызвавшихся быть нашими секундантами.

— Отойди! Зашибу! — заорал я диким голосом.

Но тот не послушался, вцепился в поводья и старался вырвать их у меня из рук. Сам напросился, подумал я, вскинул пистолет и, целя прямо ему в лицо, спустил курок. Но, раз уж человеку не везёт, так не везёт всегда и во всём. Пистолет мой наверняка никто не чистил со дня сотворения мира, да и я, с дуру, не сподобился. Громкий хлопок на мгновение оглушил меня, полыхнуло пламя, всё вокруг заволокло едким дымом. С перепугу я разжал пальцы, и оружие с развороченным стволом полетело на землю. Только чудом меня не убило и не покалечило.

Защищаться мне больше было нечем. Кто-то схватил меня сзади за шиворот и стащил на землю. Я извивался как уж, но силы были не равны и меня быстро скрутили по рукам и ногам.

Утром помещик Степанов говорил мне со своим обычным добродушным выражением на лице, как будто журил провинившегося ребёнка.

— Не думал молодой человек, что вы настолько малодушны. Нанесли оскорбление честному русскому дворянину и не желаете давать сатисфакцию. Ай-ай-ай, Надеюсь, все же вы соберётесь с духом и будете драться, как положено мужчине. Пристрелить вас как трусливого зайца мне не доставит ни малейшего удовольствия. И умойтесь. У вас вся парсуна в пороховой саже. Не гоже встречаться с создателем, будучи похожим на чёрта.

Для дуэли выбрали полянку неподалёку от постоялого двора. Степанов ехал впереди с блаженной улыбкой наслаждаясь запахом сорванной по пути ромашки. По бокам меня конвоировали «секунданты». Они явно не спали ночью и поэтому всё время зевали. Замыкал шествие камердинер Степанова, которого звали Фрол, с перевязанной головой и ружьём наперевес. Вероятно от повреждения головы, учинённого мною ему нынче ночью, у него дёргалась левая половина лица и уголок рта при этом превращался в безумный оскал. Он злорадно поглядывал то на меня, то в сторону берёзовой рощи. Приглядевшись повнимательней, я содрогнулся. Там была вырыта неглубокая яма в человеческий рост. Так вот чем ночью занимались «секунданты». Они рыли мне могилу. Я наткнулся на них, когда они, закончив работу возвращались назад.

В панике я начал искать возможность спастись. Самым соблазнительным было пришпорить коня и дать дёру. Но, призвав на помощь остатки разума, я отказался от этого намерения. Пуля летит быстрее, чем скачет лошадь, тем более моя.

На поляне Фрол сунул мне в руки ружьё и патронташ. Секунданты спешились и стали распоряжаться.

— Господа, зарядите оружие и проверьте его исправность, — сказал ротмистр Измайлов.

Я осмотрел ружьё, опасаясь подвоха. Но оно был отлично вычищено и механизм в полном порядке. Стало быть, Степанов настолько искусный стрелок, что даже не посчитал нужным испортить замок или забить чем-нибудь запальное отверстие.

— Теперь разъезжайтесь. Как только я подам команду, поворачивайтесь и скачите навстречу друг другу. Поединок продолжается до тех пор, пока один из вас не падёт мёртвым.

Последняя фраза окончательно лишила меня присутствия духа. Я был готов расплакаться. Подумал о том, что смерть — это всего лишь мгновение боли, а потом наступит вечный покой. Однако моё сознание никак не хотело смириться с мыслью о скорой гибели от рук убойц, после чего мой труп закопают под берёзками, и никто никогда не узнает, что со мной случилось в действительности. По месту службы доложат, что я по дороге проиграл в карты казённые деньги и был убит на дуэли. И все скажут — так ему и надо.

После того как моя кобыла сделала несколько неторопливых шагов в направлении противоположном тому, куда поскакал Степанов, я усилием воли скинул оцепенение, сковавшее все мои конечности, и решил, раз уж нет другого выхода, драться до последнего издыхания. И пусть я плохо стреляю и вообще толком не владею никаким оружием кроме пращи, с которой в детстве охотился на зайцев… Стоп, праща!

— Ну, хватит уже, разворачивайтесь, — нетерпеливо крикнул подпоручик Жигарев.

Я развернул коня и увидел стремительно приближающегося ко мне Степанова. Он ловко вскинул к плечу своё оружие и взвёл курок.

Тогда я отстегнул один конец ремня ружья. Я стоял рядом с одиноко росшим дубом. Я соскочил с коня и что есть мочи ударил ружьё об его ствол. Приклад отломился и повис на ремне. Безумно приплясывая, я принялся бегать вокруг дерева, раскручивая этот обломок над головой. При этом орал благим голосом похабные частушки, которые слышал в детстве от братьев:

Девку пьяный коновал!Затащил на сеновал!Начал щупать бёдра ёй!Оказалася свиньёй!

Степанов недоумённо остановился, захлопал глазами, его палец замер на спусковом крючке. Таких неразумных, а точнее сказать попахивающих помрачением рассудка действий он от меня явно не ожидал.