Черные глаза - Барбара Босуэл

Танцуя и кокетничая со всеми, Ханна делала вид, что не замечает Мэтью, но исподволь наблюдала за ним.

— Настало время объявить победителей конкурса, — провозгласила Кейт, останавливая проигрыватель. — Лучшие танцоры Кловера…

— Эбби Лонг и Бен Харпер, — перебила ее Ханна, схватив за руки жениха и невесту.

Все собравшиеся одобрительно зааплодировали. Скрестив руки на груди, Мэтью наблюдал за происходящим.

— Это было очень благородно со стороны Ханны, — заметил Блейн. — Всем известно, что она танцует лучше всех в нашем городе.

— К тому же она не сомневается, что красивее всех в этой гостиной, — добавил Мэтью Грейнджер.

— Ханна! — позвал Блейн, помахав рукой. — Подойди к нам, я хочу тебе представить нашего гостя, он недавно прибыл в Кловер.

Сделав вид, что не сразу обратила внимание на призывы Блейна, Ханна все же подошла к молодым людям. Стоящий в полутемном углу и одетый во все черное, Мэтью походил на пришельца из других миров или, напротив, на вполне земного проходимца, насмотревшегося сериалов о бандитах и убийцах.

— У меня есть предложение! — воскликнул Блейн, разыгрывая роль радушного хозяина. — Давай, Ханна, потанцуй с Мэтью в знак гостеприимства и в надежде на то, что он подольше поживет в нашем городе. Мэтью и Ханна стояли лицом к лицу.

— Танцуйте же, танцуйте! Не стесняйтесь! — продолжал настаивать Блейн.

Взяв Ханну за руку и притянув к себе, Мэтью изрек:

— Что ж, придется пройти и через это. Ей ничего другого не оставалось, как положить руки ему на плечи.

— Вы уж слишком меня прижали, — пожаловалась она.

— Успокойтесь, — прорычал он ей в ухо. — Не надо так напрягаться: вы словно натянутая струна.

— Вы так меня стиснули, что я еле дышу. — Ханна раскраснелась, и ей в самом деле казалось, что не хватает воздуха.

Близость Мэтью так волновала ее, потому что она слышала удары его сердца. Ее волосы трепетали под это дыханием, а его крупные руки поглаживали ее спину. И хотя на словах она протестовала, на самом деле ей хотелось быть еще ближе к нему, и от этого ей становилось страшно.

— Я не хочу больше танцевать, — сказала Ханна низким срывающимся голосом, глядя ему в глаза.

— Но если мы не будем танцевать, то Доктор Улыбка опять начнет проявлять свое гостеприимство. А я предпочитаю вашу невоспитанность его радушию.

Они стояли в полутемном углу гостиной, и Ханна была обескуражена его шутливым замечанием. Она испытывала, незнакомое ей до тех пор волнение и влечение к этому странному человеку.

— Я и сама удивилась, что вы так быстро нашли общий язык с Блейном, — заметила Ханна, поглядывая на Мэтью из-под полуопущенных ресниц, точно «женщина-вамп». — Динозавр не может подружиться с птичкой.

— Это я, по-вашему, динозавр? — Мэтью засмеялся, сверкая белоснежными зубами. — Вы меня боитесь, крошка? — Наклонившись, он нежно захватил ртом мочку ее уха.

Ханна вздрогнула, но не от страха.

— Перестаньте называть меня крошкой, — строго сказала она. — Меня зовут Ханна, хотя у вас, видимо, проблема с памятью. С тех пор как мы с вами встретились, вы ни разу не назвали меня по имени.

— Ваш образ не соответствует моему представлению о женщине с таким библейским именем, — заметил Мэтью, прижимая ее к себе.

— А мои родители считают, что детей следует именно так называть, — пробормотала Ханна. — Старших сестер зовут Сара и Дебора, а моего брата…

— Должно быть, Ной?

— спросил Мэтью, прикасаясь губами к ее шее. Отодвигаясь от него, Ханна ответила:

— Нет, его зовут Бэйлор Карлтон Фарли Четвертый.

Голова закружилась от прикосновения его прохладных влажных губ, и она вздохнула при мысли, что эти губы могут коснуться ее рта.

— Ваше имя необычно и прекрасно, — сказал он срывающимся голосом. — Оно так же прекрасно, как и вы сами.

— А вам нравится имя Александра? — неожиданно спросила Ханна.

Мэтью замер, потом его сильные пальцы сжали прядь ее волос на затылке и оттянули голову назад — так, что она была вынуждена посмотреть в его блестящие черные глаза.

— Что за игру вы затеяли, милая крошка?

Неужели он догадался о ее проделках? Догадался о том, что она рылась в его сумке и нашла доказательства его интереса к поместью Уиндэмов?

— Я жду ответа, — требовательно заявил Мэтью, не отпуская ее.

— Это вы затеяли игру, а не я, — ответила она, с трудом сохраняя самоуверенный тон. — Мне лично нравится имя Александра. Будь моя воля, я бы хотела носить такое имя. К тому же так зовут одну очень элегантную даму в нашем городе. — Интересно, как он прореагирует на это, подумала Ханна, продолжая, как бы невзначай, рассказывать о том, что, по-видимому, было для него крайне важно. — Хотя этой даме, вероятно, около пятидесяти лет, выглядит она значительно моложе. У нее темные волосы — возможно, она их красит — и, как у всех Уиндэмов, синие глаза.

Боже! Она говорит о его матери! И хотя близость молодой красивой женщины волновала его, но неожиданная информация смешала все карты.

— Вопрос с именами, кажется, прояснился, — сказала Ханна, выдавив улыбку.

Лицо ее пылало под его внимательным взглядом, который выражал не только страсть, но и что-то другое, непонятное ей.

Продолжая одной рукой держать ее за волосы, он вдруг взял другой рукой ее за подбородок и, наклонившись, поцеловал в губы.

Не сознавая, что делает, Ханна обвила руками его шею. Продолжая обнимать ее и гладить по спине, Мэтью вдруг коснулся ее груди.

Словно в тумане, издалека слышала Ханна музыку и голоса собравшихся гостей. Мэтью, его руки и губы оттеснили все прочее, распахнули ворота неутоленной страсти, охватившей все ее существо.

— Ханна! — прошептал он, припадая к ней, и ему показалось, что никогда прежде не испытывал он такого желания обладать женщиной, как теперь.

— Вот это да! — прорычал грубоватый голос подвыпившего гостя, заставив Ханну и Мэтью оторваться друг от друга; на них был направлен свет карманного фонарика развеселого Сина Фииджералда. — А ну-ка, жених и невеста, идите сюда! Вам не грех поучиться кое-чему у этой пары: может сгодиться для медового месяца.

Молодежь откровенно хохотала, а Мэтью продолжал обнимать Ханну за талию. Сама Ханна, раскрасневшись, с опухшими от поцелуев губами, выглядела еще более соблазнительно, чем всегда.

Но тут Мэтью, шагнув к Сину, выбил фонарик из его рук.

— Если ты не заткнешься, я засуну этот фонарик тебе в глотку!

Смех, свист и улюлюканье разом стихли. Отступая, Син пробурчал:

— Что это вы так расходились? Я ведь только пошутил.

— А я не шучу, — пригрозил Мэтью, сверкая глазами. — Сгинь сию же минуту!