Между нами лёд. Книга первая - Дарья Ларина

Когда фигуристка начала стягивать с постели покрывало, намереваясь лечь спать, в дверь постучали. Татьяна была уверена, что в коридоре снова увидит Ксюшу, но за дверью оказался Громов, одетый в теплое пальто. И пока Алексеева вопросительно смотрела на позднего гостя, ожидая каких-то объяснений причины, по которой тот пришел к ней в одиннадцатом часу, Громов довольно ухмыльнулся, наслаждаясь реакцией партнерши.

– У тебя пять минут на сборы, – добавил Евгений, собираясь подождать в коридоре.

– Ты на часы смотрел? – прервала его Татьяна, схватившись за другую сторону ручки, не давая закрыть дверь.

– А ты каждый день бываешь в Кёльне?

Татьяна снова нахмурилась, не понимая, к чему такой вопрос. Количество появляющихся морщин на её лбу в скором времени будет пропорционально времени, которое она проведет с Громовым.

– Нет… – Таня пыталась списать свою заторможенность на предыдущую короткую в плане сна ночь и очень тяжелый в эмоциональном и физическом плане день.

На выходе из метро Татьяна вдруг поймала себя на мысли, что не ощущает страха, несмотря на поздний час и нахождение в абсолютно незнакомом месте. Это удивляло, учитывая, что к Громову она испытывала неприязнь. Точнее, заставляла себя испытывать. Алексеевой казалось, что за колкостями скрывается неплохой человек и прекрасный партнер. Но признавать это было опасно. На улице стемнело, и дороги освещали фонари. Вокруг всё было украшено к предстоящему католическому рождеству, до которого оставалось пять дней. Татьяне хотелось целиком отдаться ощущению приближающихся праздников, но до чемпионата Европы – чуть больше двадцати дней, и это сильно давило психологически, заставляя убрать всё остальное на второй план.

– Почему мы вышли именно здесь?

– Это – одно из самых красивых мест Кёльна, – пояснил Евгений.

Татьяна хотела уточнить, о чём именно говорит Громов, но через несколько секунд они вышли к набережной и тут же ощутили терпкий аромат рождественских сладостей, которые продавались здесь на небольшой ярмарке, и едва уловимый на этом фоне запах большой воды.

Алексеева резко оторвалась от партнера, подошла к парапету набережной, положив на него ладони, и глубоко вдохнула, наслаждаясь красотой места. Медленно обвела взглядом всё, что только могла увидеть, пытаясь запомнить каждую деталь. Каждую волну быстрого Рейна, каждую арку красивейшего железнодорожного моста, и даже причудливые дома в виде портовых башенных кранов на противоположном берегу вызывали у фигуристки восторг.

Таня торопливо достала из кармана куртки телефон, а затем сделала на него несколько снимков. Обернувшись к Громову, попросила себя сфотографировать.

– Выложишь в «инстаграм»? – с ухмылкой предположил Евгений, возвращая смартфон.

– Отправлю маме, – не подтвердила догадку Татьяна, поправляя волосы, с которыми начал играть подувший с реки ветер.

– Мама это хорошо, – задумчиво ответил Громов, переведя взгляд с партнерши на воду.

– И тебе не мешало бы порадовать свою, отправив ей красивые фотографии, – улыбнулась Татьяна, всё ещё пытаясь совладать с волосами. – Красиво, правда? – Татьяна прервала в очередной раз окутавшее их неловкое молчание.

– Да, – коротко ответил Громов, не сбавляя шаг.

– Какая-то слабоватая реакция, – недовольно отметила Татьяна.

– Если я не прыгаю и не хлопаю в ладоши, это не значит, что мне не нравится то, что я вижу, – спокойно ответил Евгений, сворачивая с дорожки вдоль Рейна и направляясь к небольшому кафе.

Татьяне приходилось перебирать ногами чаще, чем партнеру. Заметив это, Евгений замедлился и согнул руку в локте, предлагая партнерше идти с ним под руку.

Громов открыл дверь в кафе и галантно придержал, пропуская Татьяну вперед. Она мысленно отметила, что по отношению к ней Евгений в целом вел себя действительно вежливо. Пока не открывал рот.

– Чем предпочитаешь грешить? – едва заметно улыбнулся Евгений, когда фигуристам принесли меню. Татьяна с нарочитым интересом принялась вчитываться в перечень блюд, радуясь, что могла не встречаться хотя бы несколько секунд с серо-голубыми глазами. Однако всё равно ощущала на себе их взгляд.

– Предпочитаю не грешить вовсе.

– Вот как, – многозначительно произнес он, похоже, не ожидая такого ответа. Татьяну это заставило задаться вопросом о том, действительно ли она выглядит как любительница нарушать спортивный режим питания. – Надеюсь, – продолжил Евгений, – что это не из-за комментариев под твоими прокатами, о которых говорила Лена.

Алексеева поджала губы, мысленно выражая благодарность партнеру за то, что напомнил об оскорбительных комментариях и своей бесконечно вежливой бывшей, с которой сегодня «посчастливилось» познакомиться лично.

– Таня, – качнул головой он, неодобрительно нахмурив брови. Но та лишь нервно поджала губы, размышляя о том, что с удовольствием посмотрела бы на него, если бы всё, что она читала, относилось к нему. – Тебе просто завидуют, – неожиданно мягким, непривычным голосом, пояснил Евгений. Такой тон заставил Таню оторвать взгляд от меню.

– Чему тут завидовать? – слукавила она, понимая, что завидовать можно хотя бы тому, что Громов теперь её партнер.

– Ты объективно красивая девушка.

Татьяна удивилась неожиданному комплименту, особенно зацепившись за слово «объективно». Тане оставалось только гадать, что имелось в виду – что Татьяна красивая в общепринятом понимании, или что именно он считает её красивой? Для женщины это существенная разница! Но подсознательно она надеялась всё же на второй вариант.

– А ещё у тебя есть грудь, – выдал куда более неожиданную фразу Евгений, заставляя партнершу засмеяться, – а это, кстати, редкость для фигуристок.

– Неужели это мне сейчас сказал мой именитый партнер Громов?

– Это сказал Громов-мужчина, а не Громов-партнер, – он снова улыбнулся своей микро-улыбкой, едва различимой человеческому глазу.

– Передай ему при случае, что он симпатичен мне больше, чем вечно угрюмый Громов-партнер, от которого не дождешься ничего приятного, – подыграла Татьяна.

– Если не забуду.

К фигуристам подошел официант, и Татьяна снова опустила глаза в меню, решая заказать безалкогольный глинтвейн, чтобы согреться. В кафе было тепло, но на набережной бушевал привычный для таких мест ветер, и фигуристке казалось, что её уши до сих пор красные от холода.

Пока Евгений читал на немецком название блюда из меню, озвучив официанту заказ, Татьяна ощутила вибрацию в кармане куртки, висевшей на вешалке за спиной. Она приподнялась, чтобы достать телефон и села обратно за стол, успевая заказать напиток. Когда официант ушел, Татьяна проверила телефон и нашла