Удачная партия - Зоя Гарина

Дверь в лабораторию приоткрылась, и в проеме показалась кудрявая головка секретарши Зоси:

— Мальчики! Что у вас с телефоном? Трубка, что ли, плохо лежит? Аркадий Францевич, зайдите к начальству!

Дверь закрылась, и Ковард засуетился:

— Да уж. В довершение — «приятный» разговор с начальством.

Стриганов ободряюще улыбнулся:

— Не драматизируйте, Аркадий Францевич! Все не так трагично. У меня есть телефон хорошего психотерапевта, — глаза Стриганова радостно сверкнули, он на мгновение замолчал, а потом продолжил: — И адресок одного взломщика, а начальство на то и начальство, чтобы срывать дурное настроение на подчиненных.

Ковард улыбнулся в ответ:

— Да, вы правы, — и вышел из лаборатории, прихватив с собой папку с еженедельными отчетами.

Глава 9

В кабинете начальника

Кабинет непосредственного начальника Аркадия Францевича, руководителя научных изысканий в области синтеза мышечного белка (чем вот уже несколько лет занималась лаборатория биосинтеза) находился на втором этаже здания. Немного постояв у кабинета с табличкой «Брыкза Т. И.», Аркадий Францевич робко постучал и, не дождавшись ответа, приоткрыл дверь.

— Вызывали, Теодор Иванович?

— Да, Ковард, зайдите. Присаживайтесь.

Ковард удивился. Обычно Теодор Иванович не удосуживался пригласить собеседника присесть, а начинал свой гневный начальственный рев немедля, заставляя подчиненного боязливо прижиматься к стене. Теодор Иванович был человеком вспыльчивым, как, впрочем, большинство людей маленького роста, добившихся в жизни начальственного положения. Любая самая незначительная мелочь, будь то разбитая пробирка, или перхоть на халате лаборанта, или открытое в жару окно, или упоминание о ком-то в превосходном тоне, да все что угодно, легко выводили Брыкзу из себя, и тогда краснея он разражался громкой истерикой, которая вводила подчиненных в состояние ступора. Накричавшись вволю, Теодор Иванович неожиданно успокаивался, после примирительной паузы назидательно тыкал пальцем в грудь провинившемуся сотруднику и уже совершенно беззлобно говорил: «Ну, вы меня поняли».

Ковард зашел в кабинет и неловко сел на краешек стула, стоящего у стены недалеко от двери.

— Да что вы, Аркадий Францевич, сели у двери, как бедный родственник? Проходите! — и Брыкза, что было совсем из ряда вон, встал из-за рабочего стола и радушным жестом указал на одно из двух кресел, стоявших у окна просторного кабинета. — Хотите чаю?

— Нет, — промямлил Ковард, лихорадочно соображая, что бы это все могло значить.

— А может, чего покрепче?

— Нет-нет, — почти закричал Ковард, испугавшись.

«Все. Он меня уволит», — как молния мелькнула мысль, и Аркадий Францевич, почувствовав слабость в ногах, рухнул в кресло.

— Напрасно-напрасно, — улыбаясь, продолжил Брыкза и достал из нижнего ящика рабочего стола небольшую плоскую бутылку. — У меня есть немного очень приличного коньяка. Давайте по пять капель для стабилизации процессов в организме, — и, не дожидаясь ответа, Теодор Иванович повернулся на кресле к стене, наклонившись, извлек откуда-то снизу две маленькие рюмки, в которые почти до краев налил золотистую жидкость. — Не отказывайтесь, это действительно очень полезная штука. За здоровье!

Ковард выпил залпом и не почувствовал вкуса. Выпил и Брыкза.

— Ну как? — спросил тот.

— Вкусно, — соврал Аркадий Францевич.

Брыкза рассмеялся:

— Да расслабьтесь вы, Аркадий Францевич! Лучше расскажите, как ваши дела?

— Ну… я еще не подготовил отчет, — стушевался Ковард и открыл папку, — обычно вы просите докладывать в пятницу, но я работаю по одобренной вами схеме…

— Да ладно вам, — перебил Брыкза, — я не о работе.

— Тогда о чем? — лоб Коварда вспотел, но носового платка у него не было, и ему пришлось смахнуть капли пота ладонью.

— Жарко? — заговорщицки подмигнул Брыкза. — Коньячок работает. Так я о вашей работе.

— Не понимаю. Вы же знаете, Теодор Иванович, что синтез белков — это очень трудоемкий процесс и…

— Знаю-знаю, — махнул рукой Брыкза, — трудоемкий, трудоемкий… Синтез белков для наращивания груды мышц у качков, все эти анаболики, стероиды, бодибилы… Я думаю, вам это давно не интересно…

— Нет, ну почему же…

— Да потому что я знаю. Вы работаете параллельно над более интересными вещами.

— Нет, что вы! Как можно?

— Не юлите, Ковард. Из вас плохой конспиратор. Я-то знаю толк в конспирации. Я занимался генетикой тогда, когда об этом не только запрещено было говорить, но и думать опасно. Так что, друг мой, выкладывайте начистоту: что у вас там за тайные разработки?

Мозг Коварда заработал: «Что Брыкза знает? Откуда? Стриганов? Но Стриганов и сам ничего не знает. Отпираться бессмысленно, но стоит ли рассказывать все?»

— Сейчас думаете о том, что же я знаю? И откуда? И кто мне об этом рассказал? И стоит ли мне рассказать все? Или кое-что рассказать, а кое-что утаить? Не ломайте голову. Мне известно все. Я обнаружил ваши записи. Да, я рылся у вас в столе. Конечно, это не комильфо, но и тратить реактивы и оборудование, предназначенные для других исследований, согласитесь, тоже не очень, если не сказать больше… Но…

Брыкза прищурившись посмотрел на Коварда:

— Хм, а вы чем-то похожи на Эйнштейна. Да, есть какое-то неуловимое сходство. Вам никто не говорил?

— Нет, — смутился Аркадий Францевич, — никто.

— Есть-есть. Правда. Я на вашем месте отрастил бы усы.

Глава 10

Неожиданное предложение Брыкзы

Ковард молчал.

— Так вот, — продолжил Брыкза, — у меня к вам предложение. Вам интересно, какое это предложение?

— Какое?

— А предложение мое заключается в следующем: вы начинаете активно работать над созданием генной вакцины. Кажется, так вы собрались назвать этот препарат?

— Да.

— Название неудачное. Но это мы обсудим позже. Я становлюсь вашим соавтором, а точнее, вы, — Брыкза властно указал пальцем в сторону Коварда, — будете моим соавтором. Автором буду я. Не думаю, что вы станете возражать. У вас нет выбора. На такие разработки немыслимо получить государственное финансирование. Так что если что-нибудь случится — все камни полетят в мою голову. Вы же знаете, сколько сейчас ведется разговоров о морали и этике.

Брыкза замолчал, делая вид, что серьезно размышляет, тяжело вздохнул и махнул рукой:

— Будь что будет! В конце концов, цели у нас высокие и гуманные! Я позабочусь, чтобы вы смогли спокойно работать и чтобы у вас было все необходимое. Надеюсь, вы понимаете, что об этом не должна знать ни одна живая душа. Строгая секретность. В понедельник после планерки вы останетесь у меня в кабинете, и мы с вами обсудим, что нам необходимо для работы в первую очередь. Стриганова я от вас уберу. В лаборатории вы будете работать один и каждодневно докладывать мне о результатах вашей работы. Возражений нет?