Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

поэтому Дэйра разорвала зубами кожу на ладони и от души размазала кровь по стене.

— Говорят, вы все едите, не побрезгуй и этим, — сказала она, чувствуя, что каменные стены больницы способны искалечить любой рассудок.

Таракан покосился на кровавый отпечаток ее ладони, и в его глазах вспыхнуло осуждение. В камере и так было полно грязи.

Дэйра махнула на него рукой и заставила себя подняться на ноги. Многодневное голодание давало о себе знать. Двигаться становилось труднее, но она еще не осмотрела решетку, которая служила входной дверью. Ни один шанс не должен был быть упущен.

Зрение ослабло, но темнота коридора по-прежнему не была помехой. Так же, как и мрак соседней через коридор камеры. Внимательно изучив толстые прутья своей решетки, Дэйра перевела взгляд на дверь напротив.

В камере стоял человек. Такой же лысый и худой, как и она, в бесформенной больничной робе. На этом сходство заканчивалось. Лицо соседа по несчастью было искажено гаммой эмоций. Злость, страх, радость, ярость сменялись с бешеной скоростью. На месте он не простоял и секунды. Подняв руки над головой и скрючив пальцы наподобие когтей зверя, узник медленно пошел на Дэйру, пока не уперся в прутья решетки. Просунув руки в коридор, он принялся хватать воздух, рассекая его пальцами, словно когтями. Из его горла вырывались хрипы, перемешанные с рычанием, человеческие слова он, видимо, забыл.

Он стоял у решетки, сколько мог, но штанина на раненой ноге уже вовсю кровоточила, поэтому узнику пришлось опуститься на четвереньки.

— Как нога? — спросила Дэйра графа, ведь ее соседом был никто иной как Георг Эстрел, друг светлого князя и его верный помощник в темных делишках королевской династии. Она оставила его много дней назад в Вырьем Лесу. Одного. Ночью. Раненого. Шансы на выживание в обычном лесу были мизерные даже у бывалого охотника, а нежный граф, да еще в ведьмовских угодьях, должен был сдохнуть за секунды. Но Эстрел не только чудом выжил, но и снова пересек дорогу Дэйры.

Когда она видела его в последний раз, у него была повреждена только нога. Сейчас же у графа появились куда более серьезные проблемы со здоровьем.

Задумавшись, успел ли Эстрел побывать на хирургическом столе Йорвика, Дэйра внимательно его оглядела. Когда-то один из красивейших людей страны стоял на коленях и слизывал со стен разбегающихся в стороны тараканов. До этого он отчаянно царапал ногтями каменную кладку, пытаясь достать из-под нее насекомых, отчего вывернул себе несколько ногтей и даже не заметил этого. Нет, голова графа Эстрела сломалась сама, без чьей-либо помощи.

Почувствовав на затылке укоризненный взгляд, Дэйра обернулась и посмотрела на своего таракана, который сидел на стене и задумчиво пробовал ее угощение. Упрек был безмолвным, но она его поняла. К поломке графской головы Дэйра имела самое прямое отношение, однако чувство жалости с некоторых пор ей было недоступно. Да и кем она была, чтобы судить, что лучше: холодная смерть в лесу или гниение заживо в больничной палате.

* * *

Дэйре казалось, что она задремала ненадолго, хотя вообще спать не собиралась. Так, прикрыла глаза, чтобы не видеть безумный взгляд Георга Эстрела, устремленный на нее через коридор и двойную решетку. Ее пробирал озноб, хотя она слышала треск огня в камине и свечей где-то поблизости. Руки и ноги не ощущались, голова отяжелела и не поднималась, нужно было открыть глаза, но было страшно.

— Почему она до сих пор не пришла в себя? — спрашивал недовольный голос Феликса. — Я не собирался ее убивать. То есть, вы не так поняли, ее смерть будет на ваших руках! Вы заверили, что операция безопасна!

— Я вас совершенно правильно понял, маркиз, — сухо отвечал доктор. — Ваша супруга жива и проживет столько, сколько небесами отведено. Все показатели в норме, она скоро очнется.

— А почему она так кричала? Вы говорили, что пациенты не чувствуют боли.

— Есть исключения, — отрезал доктор. Его голос приблизился, и Дэйра почувствовала, что ей оттянули веко. Впрочем, поднять руку, чтобы оттолкнуть эскулапа не получилось. Либо настолько не было сил, либо она была связана.

— Ну вот, а вы переживали! — протянул Йорвик. — Ирэн, вы меня слышите? Как себя чувствуете? Сколько пальцев?

Перед глазами расплылось розовое пятно, которое, очевидно, было лицом доктора. Впрочем, зрение восстанавливалось быстро, и скоро Дэйра смогла разглядеть три толстых пальца у себя перед глазами.

Очевидное было невероятным. Она лежала на столе, накрытая простынями со следами крови. Темные брызги покрывали фартук доктора Йорвика, руки он, похоже, вымыл, но переодеться не успел. Задумка Феликса удалась. Сам маркиз Бардуажский стоял рядом, с тревогой заглядывая ей в лицо. Понятно, Феликса волновало одно: сохранила ли Дэйра разум. Она бы тоже не отказалась узнать ответ.

Поморгав, Дэйра попыталась повернуть голову, чтобы рассмотреть кабинет, но доктор осторожно придержал ее, не позволяя шевелиться.

— Не так быстро, лапуля. У тебя дыра в голове, осторожнее. Ты вообще меня слышишь?

Дэйра прикрыла глаза, покопалась в мыслях, пытаясь обнаружить пропажу чего-либо, но содержимое было на месте: злость, ярость и жгучее желание мести. Ей срочно требовалось остыть, иначе яд грозил выплеснуться наружу раньше времени. Она улыбнулась.

— Видите, — заулыбался в ответ доктор. — А вы волновались. Все с вашей супругой хорошо. Итак, лапуля, повтори, как тебя зовут.

— Как тебя зовут, — повторила Дэйра. Теперь заулыбался и Феликс, хмурое выражение с его лица исчезло, а губы маркиза растянулись в искренней улыбке. У маркиза на душа явно похорошело.

Зато доктор Йорвик засуетился.

— Ничего-ничего, — забормотал он, — после операции такое бывает. Путанность сознания может сохраняться несколько недель, но…

— Спасибо вам, доктор! — перебил его Феликс. — Вы сделали, что могли. Теперь душа и разум этой несчастной женщины в руках Господа. Я буду молиться. Скажите, вы можете присмотреть за ней до лета? Меня отправляют в Агоду по службе, но сердце мое будет здесь, в Нербуде, с моей ненаглядной.

— До лета? — удивленно переспросил Йорвик. — Если так пожелаете, то, конечно. Однако практика показывает, что гораздо быстрее к пациентам возвращается разум дома, в привычной обстановке.

— Да, я так желаю, — отрезал Феликс. — О расходах не беспокойтесь, все будет оплачено должным образом.

Сухие губы маркиза коснулись щеки Дэйры.

— Прощай, дорогая, — он снова улыбнулся. — С новым годом и… с новой жизнью.

Последние слова Феликс прошептал, но Йорвик его все равно бы не услышал. Доктор удивленно смотрел на людей, ввалившихся в кабинет.

— Кто вы такие? Сюда нельзя посторонним! — запротестовал он.

Дэйра тоже посмотрела бы на вошедших, но, во-первых, господин Йорвик рекомендовал ей не двигаться, а во-вторых, ее куда больше