Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

понимать. А когда сделаешь то, что мы хотим, скорее всего, тебя убьют. Ходить под себя до старости, есть с ложки, пускать слюни — это не для моей Дэйры. Клянусь, ты умрешь смертью, достойной вабара.

Слова Поппи породили много вопросов, но один показался Дэйре самым важным:

— А если я не стану дурой, а сохраню ясность мысли, вы тоже меня убьете?

— Я молюсь всем богам, чтобы с тобой не случилось того, что с Феликсом, — ответила Поппи, и ее голос прозвучал искренне. — Но боги меня вряд ли послушают, ведь я еретичка. Странно, что ты спросила меня об этом, а не о своей миссии. Разве тебе не интересно, ради чего мы тебя вырастили?

Из слов бывшей кормилицы Дэйра давно поняла, что ей предстоит услышать откровения, к которым она не была готова. Однако таракан рядом с ее головой заверил, что все будет хорошо. Приходилось ему доверять, других союзников не было.

— Девочка моя, — Поппи протянула руку и погладила Дэйру по щеке. — Ты никогда никому не верила на слово, но мне лгать нужды нет. Мы ведь с тобой прощаемся, а перед смертью говорят правду. Ты не дочь герцога Зорта. Твоя мать — Ингара Кульджитская — чертовка, которую мы воспитывали в нашем ордене с младенчества. Она из Эйсиля, деревенская. В тебе нет ни капли вабарской крови, ты наполовину донзар, поэтому тебя так всю жизнь к ним и тянуло. Ингара, мерзавка, предала нас, после того как родилась ты. Она была обязана оставить ребенка ордену, но сбежала с тобой в утробе в Эйдерледж, где обманом вышла замуж за барона Кульджитского, а после его смерти — за твоего отца.

Никто не говорил Дэйре, что ее мать была беременна еще до свадьбы. Старшая дочь герцога родилась, как и положено, через девять месяцев после бракосочетания, иначе толки и слухи начались бы задолго до того, как голову юной маркизы украсили шрамы от кошачьей лапы, появившиеся, как оказалось, не без помощи Поппи.

— Что, совсем нечего спросить? — не выдержав ее молчания, спросила кормилица. — Твой отец никогда не сомневался в том, что ты его дочь, потому что ты, действительно, родилась через девять месяцев после свадьбы. Но и я не солгала, что Ингара носила тебя в утробе, когда убежала из ордена, и потом, когда стала женой барона Кульджитского. Она вынашивала тебя полтора года. Не как человеческое дитя. А здесь ты должна была спросить о своем настоящем отце.

Холод в голове поутих, но звук ветра по-прежнему мерещился то в одном ухе, то в другом. Нет, Поппи не лгала ей. С некоторых пор Дэйра чувствовала ложь, как нечто вполне ощутимое вокруг себя. Но воздух в палате был кристально чист и прозрачен. Он дышал правдой — горькой, злой и несправедливой.

— Подозреваю, что мой отец — какой-то мутант, которого вы нашли в пещерах, назвали Древним и с которым совокупляете глупых девчонок, купленных у бедняков для опытов. И чем же вы отличаетесь от Лорнов, которые занимаются тем же?

Последний вопрос Поппи не поняла, но слова Дэйры были явно не те, которые она собиралась услышать. Однако по выражению ее лица девушка поняла, что угадала.

— Древний — не мутант! — Поппи схватила Дэйру за подбородок цепкими пальцами и отвернула ее голову в сторону. — Не смей на меня так смотреть. Ты всем обязана мне и Нетэре, без нас тебя бы не было. Новые Кульджиты — это будущее Сангассии, но я не собираюсь тратить нашу последнюю встречу на религиозные споры. Не хочешь — не верь. Древний здесь, с нами, он последний, это не безликий Амирон, а настоящий бог, во плоти и крови, просто очень слабый, потому что его время еще не настало. Мы с огромным трудом уберегли его от Амрэля Лорна, когда тот захватил нас в Майбраке. Многие братья и сестры пожертвовали своими жизнями, чтобы единицы преданных смогли вывести Древнего сюда, в Нербуд. Но информация все равно просочилась. Лорнам стало известно о тебе, с тех пор они ищут возрожденного, не жалея ни денег, ни людей. Представляю, что бы стало, если бы они узнали о Древнем.

— Расскажи мне о нем, — попросила Дэйра, стараясь звучать миролюбиво. — Если он бог, во мне течет божественная кровь? В этом моя миссия? Стать вашим личным магом и волшебником?

— Во-первых, у Древнего сотни детей, — усмехнулась Поппи. — Ты не первая и не последняя. Ингара была одной из многих женщин, которая смогла зачать от Древнего. Но, увы, не все дети сохранили разум. Почти все рождались с дефектами умственного плана. Парадокс судьбы, что и тебя, в конце концов, постигнет та же участь. Во-вторых, Древний — бог лишь в том смысле, в каком все люди его времени являются для нас божествами. Кульджиты, населявшие Сангассию, тысячи лет назад, обладали знаниями, которое греховное человечество не смогло перенять. Мы собираемся возродить древних людей, чтобы они научили нас тому, что сделало их богами. Наше счастье и великое везение в том, что не все древние погибли в результате изменения мира, которое обрушило их царствование. Некоторые выжили, заснули и сейчас готовы проснуться. Древний бодрствует не всегда, но то, что мы узнали от него, иначе как чудотворной магией не назовешь.

— Скрещивая его с человеческими женщинами, вы преследовали чисто научный интерес? — не удержалась от вопроса Дэйра.

— Не тешь себя иллюзиями, в тебе нет ни капли божественной силы, — вернула колкость Поппи. — Мы с Маисией наблюдаем за тобой с детства. Да, были надежды, что дети Древнего станут возрожденными магами, о которых ходят легенды. Но сказки есть сказки. Ты единственное его дитя, которое родилось «нормальным», если так про тебя можно сказать. Остальные — уродцы, которые рождаются пачками по всей Сангассии, так как зачатие от Древнего может произойти и через год после соития. Мы стараемся таких деток отлавливать и уничтожать, но Лорны частенько нас опережают. Охотятся за уродцами, а потом пытаются вытащить из них волшебную силу с помощью науки. Глупцы!

Значит, вот что это были за детки, подумала Дэйра, вспомнив черные кареты с донзарскими детьми, которые граф Эстрел сопровождал в Майбрак. Ее братья и сестры. По правде, она не чувствовала к ним любви ни тогда, ни сейчас. Желание освободить их было вызвано иными чувствами, среди которых затесалось, в том числе, и удовольствие мелкой мести лично Амрэлю, гнев на которого стихал по мере того, как Дэйра погружалась в пучину кульджитского заговора. Кем бы ни была она по крови, но воспитывали ее в