По осколкам льда - Ана Райт

– Не тебе меня судить.

– Как долго ты знакома с Морозовым?

– С молодости. У нас с ним был курортный роман. Но это неважно. Он оказал мне услугу, и пришло время отдавать долг. Вадим хотел заполучить Аню, а я – причинить тебе боль. Знала, как ты дорожишь ею и как будешь сходить с ума, если ее потеряешь. Ты слишком привязан к ней, у вас общее прошлое.

– Ты себя слышишь? – Даниил вскочил со стула и зашагал по комнате. – Ради того, чтобы заполучить и удержать моего отца, ты натворила столько дел!..

– Я хотела защитить свою семью.

– Это не защита, а полное безумие. Подумай о том, что теперь ты никогда не увидишь свою дочь.

– Я бы и так ее не увидела. Шансы на ее выздоровление равны нулю, – хладнокровно произнесла мачеха.

Глаза Даниила расширились, он покраснел от ярости. Молодой человек застыл на месте и развернулся к Марии Эдуардовне. Сакович готов был взорваться и разнести эту комнату. Как родная мать может так безразлично говорить о смерти ребенка? Как может не верить в лучшее? Даниил, конечно, замечал холод по отношению к Лике, но не думал, что все настолько плохо.

– Ты никого не любишь, кроме себя. Жаль, что Лика – твоя дочь. Но, к счастью, она больше не увидит свою никчемную мать. Не потому, что не сможет выздороветь, а потому, что ты сгниешь за решеткой. Пока Лика не вырастет, она будет думать, что ты просто отправилась в многолетнюю экспедицию.

С этими словами Даниил покинул комнату, с грохотом захлопнув дверь. Он шагал с такой силой, что все вокруг сотрясалось. Даня был безумно зол, ненависть буквально сжигала его изнутри. Когда Сакович ехал сюда, он не думал, что встреча с мачехой закончится таким образом. Сильнее всего его ранила не истинная причина развода, а равнодушие Марии Эдуардовны по отношению к дочери. Даниил не понимал, как можно так легко говорить о смерти ребенка. Но знал, что обязан подарить сестре ту любовь, на которую была не способна ее мать.

Глава 19

Afraid to let ya go cause without you I’m lost,

Боюсь отпустить тебя, потому что пропаду без тебя,

And no matter the cost,

Цена не имеет значения,

I’ll be standing next you.

Я буду рядом с тобой.

Maroon 5 – Shoot Love

Вторая половина сентября ознаменовала не только завершение лета, но и конец всех проблем, что вереницей тянулись за Аней и Даниилом. Благодаря Саковичу-старшему было проведено расследование, в результате которого Марии Эдуардовне должны были дать срок, а Морозова – вновь перевести в нижегородскую тюрьму с ужесточением условий. Показания Ани сыграли весомую роль в этом деле, и она надеялась, что больше Вадим не потревожит ни ее саму, ни близких.

Этим утром Костенко отправилась к прокурору, который написал обвинительное заключение. Как сторонний свидетель покушения на жизнь Коли и как жертва она должна была подписать некоторые документы, а также присутствовать в суде. Ане обещали запрет на приближение к ней Вадима. История с Морозовым должна была завершиться навсегда.

Даниил с Аней не поехал, потому что этим утром решалась судьба его сестры. В день, когда он отправился с визитом к мачехе, ему позвонил отец с хорошей новостью: для Лики нашли донора. Врач называл это совместимой неродственной трансплантацией – донором стволовых клеток костного мозга выступал человек, не связанный кровным родством с реципиентом. Тест на совместимость дал положительные результаты с минимальным риском побочных эффектов, и за несколько дней до операции девочке назначили иммуносупрессию – процедуру для угнетения собственного костного мозга и подготовки к его заселению донорскими клетками.

Документы на проведение операции были давно подписаны Сергеем Владимировичем. В десять утра Лику увезли в операционную, оставив за закрытыми дверьми ее отца и брата. Сакович-старший сидел на светлой кушетке, подперев подбородок локтем, а Даниил, стискивая в пальцах накинутый на плечи белый халат, ходил из стороны в сторону, не находя себе места. Волнение не покидало его с раннего утра. Хоть доктор и уверял, что самое страшное осталось позади, Даниил переживал. Прочитал множество статей о приживлении трансплантата и восстановлении гематологических показателей, где иногда описывались случаи с плохим исходом, и накрутил себя. Безусловно, он верил в лучшее, но боялся реакции детского организма на серьезную операцию.

Ладони взмокли, и Даниил не единожды вытирал их о полы халата. Мышцы были натянуты, губы искусаны, а глаза постоянно косились на закрытые двери. Он не поднимал головы и не видел прохожих в коридоре. Медсестры бегали по этажу, создавая суету. И в этом хаосе Сакович едва заметил знакомую фигуру в конце коридора. Высокий парень со светлыми волосами опирался о стену, изучая обстановку. Он не подходил, будто желая оставаться в тени.

– Николай? – как-то неуверенно спросил Даня. Вживую они виделись мало, но он не мог обознаться. – Что ты здесь делаешь?

Даниил был озадачен. Коля ничего не ответил и, сохраняя спокойствие, смотрел на двери операционной, которые вдруг широко распахнулись. Доктор, сняв медицинскую маску, что-то говорил Саковичу-старшему. По счастливой улыбке Сергея Владимировича Литвинов понял, что операция по пересадке костного мозга прошла успешно и что теперь нужно только дождаться когда стволовые клетки приживутся. Уголки его губ поднялись, Даниил вновь повернулся к Коле.

– Кажется, операция завершилась успешно. Думаю, тебе нужно быть с отцом и сестрой, а не стоять здесь, – сказал Николай.

Даня встряхнул головой и, кажется, растерялся. Не понимал, остаться ли ему, чтобы выяснить причину Колиного появления, или же подойти к отцу. Он несколько секунд стоял на месте, окидывая взглядом то Николая, то отца.

– Я… Подожди, нам нужно поговорить. Но я должен убедиться, что с сестрой все хорошо. Сможешь спуститься в буфет и подождать меня там?

Николай кивнул, а Даниил подбежал к отцу.

– Что сказал врач? Как Лика? Она жива? Она поправится? А почему она все еще там? – с тревогой в голосе спрашивал Сакович.

Сергей Владимирович похлопал сына по плечу и поспешил его успокоить.

– Слишком много вопросов, – улыбнулся отец. – С Ликой все в порядке. Очень вовремя нашелся донор. Пара дней промедления могли стоить ей жизни. Сейчас Лика побудет в реанимации, чуть позже ее переведут в палату. Доктор говорит, что все будет хорошо. В течение двух-трех недель донорские клетки приживутся.

– Я так рад! – Даня облегченно выдохнул, успокаиваясь. – Так ведь и должно было произойти, правда?

– Правда, сын, правда. – Сергей Владимирович крепко обнял Даниила. По его щекам катились слезы, и он