Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1 - Селина Катрин

и что-то прошептал, она едва заметно вздрогнула. В голове раздался хруст собственной зубной эмали. Затем Зерракс повёл эльтонийку вперёд — по ступеням, вверх, в здание, будто выставляя трофей на всеобщее обозрение.

— Что нам делать? — растерянно пробормотал Рамирос, оглядываясь на меня. — Напасть? Попытаться отбить объект? У нас есть снайпер в здании напротив. Можем подстрелить ногу или плечо.

Рамирос не договорил, но по последовавшей паузе несложно было догадаться до окончания мысли: «Так как речь идёт о спасении жизни полуцваргини, уверен, общественность простит вам даже смерть Кракена. Более того, завтра здесь будут журналисты с Цварга, а значит, можно будет успеть подготовиться и подать всё в максимально выгодном свете».

Однако, во-первых, Кракен шёл, тесно обнимая Эстери. Они поднимались по ступенькам, движение пары выглядело неравномерным, а следовательно, при выстреле слишком велик был шанс задеть Фокс. Во-вторых, Леи я всё ещё не видел. Если с девочкой что-то случится, Эстери мне этого не простит.

— Нет. — Я отрицательно покачал головой. — Ждём появления Леи и только после того, как она будет в безопасности, начинаем операцию.

— Но они сейчас зайдут в здание…

— Ждём, — с нажимом повторил я.

— Хорошо, — со вздохом согласился собеседник, а затем поднёс коммуникатор ко рту: — Посты, подтвердите готовность.

— Подтверждаем, — донеслось множество голосов с той стороны.

Зерракс то ли как джентльмен, то ли как надзиратель открыл старинную массивную дверь и пропустил Эстери первой внутрь. Малиновая кисточка скрылась из виду, и на моём сердце потяжелело. Секундой позднее в здание зашёл сам Зерракс.

***

Эстери Фокс

Первый сюрприз меня ожидал, когда флаер Хавьера встал спереди в автобане и вынудил Глота сесть на землю. Это случилось в считанных километрах от здания РОТР, где мы договорились встретиться с будущим мужем.

— Эй, цыпа, пересядь во флаер хозяина, — нагло ухмыляясь, передал слова Кракена долговязый хмырь.

Плечи Глота мгновенно закаменели, а Рон покраснел от возмущения. Но я не дала произойти скандалу и, демонстративно громко сказав: «Мой телохранитель пойдёт со мной», вышла из флаера. Рон на радостях, что в этот раз я его не отсылаю, рванул за мной. А вот внутри салона флаера Хавьера ожидал второй неприятный сюрприз: ни Леи, ни Матильды здесь не было.

— А где они? — Я оглянулась в поисках моей малышки.

— В другом флаере, разумеется, — хмыкнул Хавьер. — Я тут подумал… и решил перестраховаться. Мало ли… — Он пошевелил длинными пальцами в воздухе.

Под «мало ли» явно подразумевался Монфлёр, но Хавьер решил не озвучивать. Я кивнула, принимая игру. Зерракс заботился о своей шкуре, но как «хозяин изнанки» не мог такое произнести вслух.

— Но она же будет на свадьбе, верно? — уточнила я. — Я хочу, чтобы моя дочь присутствовала, да и опекунство необходимо на тебя оформить, — напомнила о немаловажной детали.

Кракен криво усмехнулся половиной рта.

— Всё-таки не думал, что хоть в чём-то Кровавая Тери окажется классической женщиной. Едет твоя дочь, вот, смотри.

Он щёлкнул несколько кнопок на коммуникаторе, и перед нами развернулась голографическая карта аэротрасс Тур-Рина, они пересекались как артерии, где-то соединялись, где-то расходились. Золотое Кольцо я нашла сразу же. Сложно представить жителя планеты, который бы не узнал самую шумную и безопасную часть Тур-Рина.

— Вот тут Лея со своей нянькой. — Зерракс ткнул пальцем в одну из дорог близ Золотого Кольца, и только сейчас я заметила мигающий крошечный зелёный огонёчек. Он двигался в потоке в сторону РОТР, но находился пока что на приличном расстоянии.

— Следилка, — пояснил Хавьер самодовольно, — передаёт, кстати, не только положение твоего цветочка, но и всю картинку.

С этими словами он ещё пару раз стукнул по экрану коммуникатора. Голограмма приблизилась, зелёная точка разрослась, и внезапно вместо неё перед нами уже завис в воздухе просторный салон другого флаера с креслами, расположенными лицом друг к другу. На одном из них сидела осунувшаяся Матильда с припухшими от слёз глазами и дрожащими руками, на противоположном — Лея. Дочь, к моему удивлению, не выглядела заплаканной или напуганной. Она кусала нижнюю губу — она всегда так делала, когда на чём-то сосредотачивалась и волновалась, но на этом все признаки тревоги заканчивались.

— Какая строгая, — восхищённо цокнул языком Хавьер, полюбовавшись на Лею несколько секунд. — Станет в будущем как её мать. Ты замечательно вложилась, Тери. Теперь понимаю, почему ты её оставила. Каюсь, поначалу я задавался вопросом, зачем тебе такой компромат — с учётом ваших эльтонийских заморочек о чистокровности.

Меня перекосило от «комплимента», словно Лея — это какой-то бракованный щенок от породистой суки, но я лишь отрывисто кивнула, сдерживая подступившую горечь.

Психопаты не умеют любить. Они восхищаются, коллекционируют, испытывают возбуждение от обладания. Но настоящей любви — той, где трепет, страх потерять, самоотдача, — в них нет. Только вожделение, жажда контроля и нужда в трофеях. Для него Лея — инвестиция. Как и я. Как и всё, что Хавьер «ценит».

Флаер остановился идеально у главного здания РОТР без пяти минут шесть. Я буквально выпрыгнула из него, так как сил находиться в салоне больше не было. Хавьер вышел следом, обнял меня и прошептал на ухо:

— Ты чувствуешь? Этот воздух… он последний, который ты вдохнёшь как Эстери Фокс. Ещё каких-то пять минут — и ты станешь Эстери Зерракс.

Очередная заминка произошла уже непосредственно в самом здании перед комнатой бракосочетания. Вся личная гвардия Кракена «зазвенела» на металлодетекторе, помещение озарилось красным сигнальным светом. Организатор РОТР оказалась той ещё пожилой тетушкой миттарских кровей, которая напрочь отказалась проводить церемонию с вооруженными до клыков мордоворотами Зерракса.

— Простите, свадьба — это не арена. У нас действуют стандарты. Либо охрана сдаёт оружие и остаётся в коридоре, либо церемония не состоится вовсе. Таковы правила заведения.

Кракен медленно обернулся к ней, и я почувствовала, как воздух вокруг сгустился.

— Вы уверены, что хотите ставить ультиматумы мне? — протянул он с плохо скрытой угрозой.

— Понятия не имею, кто вы, но я говорила это вот этим господам, — не моргнув и глазом сообщила миттарка.

Я искренне восхитилась её храбростью. Не прошло и секунды, как щёлкнул характерный затвор бластера. Тот самый хмырь с поганенькой улыбочкой, который называл меня «цыпой», целился в голову пухловатой синекожей женщины.

— Пропусти нас внутрь, а не то пожалеешь, лягуха[1], — коротко приказал он.

Митттарка же не растерялась ни на