Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1 - Селина Катрин

миг. Она отрицательно покачала головой и показательно сложила руки на груди:

— Я своё пожила, мне умирать не страшно. Однако имейте в виду, что из всех планетарных работников с аккредитацией и доступом к реестру взаимоотношений граждан ФОМ[2] здесь только я. Хотите — стреляйте. Но если вашему руководству приспичило пожениться в срочном порядке, мою сменщицу придётся ждать ещё восемь с половиной часов.

Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы Хавьер не положил руку на ствол бластера, опуская дуло в пол.

— Хватит, — произнёс он. — Все остаются здесь. Дальше я с Тери один пройду.

— Х-хорошо, — тут же стушевался хмырь.

Кракен прошёл через арку металлодетектора спокойно и повернулся, вопросительно выгнув бровь. Я сглотнула и… шагнула.

«Пожалуйста, не заметь скальпель!» — взмолилась Вселенной.

Лёгкий, тонкий, заточенный до молекулярного уровня и выручавший меня неоднократно инструмент был спрятан под ремень. Композитный, с примесью дистралия[3] — не самый очевидный металл, но всё равно глупо было надеяться, что металлодетектор его не заметит. Как следовало ожидать, арка зазвенела и комнату повторно залило алым.

Вторая выгнутая бровь Хавьера присоединилась к первой.

— Что это? — бросил он.

— Наверное, пряжка ремня, — уронила я с каменным лицом и добавила с вызовом: — Мне раздеться?

Вопрос должен был звучать как бравада, но внутри всё скручивалось в тугой узел. Ладони вспотели. Если придётся снять ремень, то скальпель выпадет на пол.

Зерракс открыл рот, и я почти услышала, как в его голове складываются слова в очередную ядовитую фразу, но его опередила организатор церемонии.

— Вот ещё! — резко отсекла миттарка, поднимая перепончатую ладонь в воздух. — У нас тут не стрип-подиум райского дома, а официальная регистрация, между прочим! Невест мы не раздеваем. Да и куда ей, миниатюрной такой, что-то прятать? Вы посмотрите — ножки тоненькие, платье едва попу прикрывает, а вы — «раздеваться». Да она целиком прозрачная, как медузка на пляже в сезон!

Женщина смерила Хавьера взглядом, в котором читалась усталая, но твёрдая непреклонность человека, повидавшего в жизни тысячи браков, сотни истерик и десятки драк.

— Арка, небось, на украшения среагировала, — продолжила тетушка. — Вон серьги какие огромные! Или у неё, как у многих с ваших планет, имплантат под кожей. Женщин вообще о таком спрашивать неприлично. Проходите.

Я бы расцеловала эту женщину, честно, или поставила бы памятник. Зерракс хмыкнул, будто хотел возразить, но не стал. Я шагнула вперёд, пока опустившаяся тишина ещё работала в мою пользу.

Мы вошли в зал.

Просторное, стерильно-светлое помещение с высоким потолком, холодным глянцем на полу и голографической панелью регистрации на противоположной стене. Всё как полагается в РОТР: никаких эмоций, только официальная фиксация — отпечатки ладоней, подписи и устное согласие.

Миттарка стразу же подошла к терминалу. Она расправила плечи, набрала полную грудь воздуха и произнесла:

— Добро пожаловать в зал регистрации...

Хавьер нетерпеливо вскинул руку, перебивая:

— Не нужно, — отрезал он. — Без церемоний. Мы спешим. Просто распишите нас.

— О, да, конечно. Вашу идентификационную карту, пожалуйста.

Хавьер протянул удостоверение. Женщина схватила карточку, ловко чиркнула ею по встроенному сканеру, кивнула, что-то набрала на экране терминала, и абстрактные рисунки сменились личными данными Хавьера Зерракса. Его портрет, возраст — шестьдесят три года (оказывается, он на семь лет младше меня, никогда бы не подумала!), раса. В последней значилось коротко «чистокровный человек». Я еле-еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Ну, если есть деньги, то официально прописать в документах можно всё что угодно, конечно.

Быть человеком на Тур-Рине в последнее время вошло в моду. Считалось, что люди, будь то захухри или таноржцы, самые жизнестойкие, позитивно настроенные и общительные среди всех граждан Федерации. Какая ирония…

По центру экрана высветился схематичный рисунок ладони.

— Уважаемый гражданин Федерации Хавьер Зерракс, приложите руку к экрану, если согласны на брак с этой женщиной, — чопорно проговорила миттарка.

Зерракс, не колеблясь ни секунды, дотронулся до терминала. Мгновение — экран мигнул, принимая отпечаток, и интерфейс сменил изображение.

Миттарка обернулась ко мне.

— Вашу идентификационную карту, пожалуйста.

Я машинально потянулась к сумочке, и… сердце ухнуло в пятки.Нет. Её здесь не было. Я так нервно прятала скальпель, так концентрировалась на ремне и металлодетекторе, что забыла про главное! Единственный нужный для РОТР документ!

— Ох, мой клатч у Рона остался. Карта там.

Светлые брови Кракена вновь поползли на лоб. Я застыла, ожидая вспышки. Сейчас он закатит сцену. Прикажет отменить всё. Или ещё хуже — сделает больно Лее. Раскроет, что это — саботаж.

Но вместо этого он… рассмеялся.

Громко. Протяжно. Почти с нежностью, от которой захотелось спрятаться, провалиться в другую галактику.

Он подошёл ко мне и медленно, с каким-то пугающим вниманием заправил выбившийся локон за ухо.

— Ты восхитительна, Тери. Абсолютно непредсказуема, — прошептал он, а мне на миг захотелось отрезать себе ухо, чтобы стереть это прикосновение.

«Пронесло», — подумала я, пытаясь дышать ровно, пока он разворачивался и уходил за карточкой. Но желудок сжался, как в кулаке. Такое не проходит даром. Он запомнит. Всё.

Полминуты — и он уже вернулся. С вежливостью ядовитой змеи передал карту регистраторше. Процедура повторилась, и на экране вспыхнула моя фотография. Холодная, официальная. Как похоронный портрет на гробу.

— Приложите, пожалуйста, ладонь к экрану, — произнесла миттарка.

Я медлила. В груди разрастался могильный холод, пальцы не слушались, в голове — гул.

Это последняя черта.

Молния на миг осветила зал блёклым серебром, высветив блики на стекле терминала, на его лице, на моей коже. Почти сразу же за окном громыхнуло, с такой мощью, что задребезжала одна из ламп на потолке. Дыхание перехватило. Показалось — небо знает, что я делаю. И оно против.

Терминал ждал. Кракен ждал.

— Обычно дождик — к счастью новобрачных, — тихо сообщила миттарка, вновь перетягивая внимание на себя.

Я смотрела на свою ладонь — ту, что должна была лечить, спасать, а теперь станет подписью к собственному приговору.

«В любом случае, это ненадолго, Эстери. Тебе только получить Лею, а дальше ты свободна. Скальпель находится под ремнём», — напомнила себе.

— Когда будет Лея?

Будущий супруг шумно вздохнул, демонстративно закатывая глаза.

— Да она уже почти здесь. — Тонкие мужские пальцы затанцевали по экрану, и мне вновь показали голограмму с картой Тур-Рина. — Три или четыре минуты, — добавил Хавьер, оценивая расстояние до мигающей зелёной точки. — Она приедет, и как раз проведём вторую процедуру