Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1 - Селина Катрин

Я кивнул. Ну выслали и выслали… Всё равно они дойдут только завтра, когда всё уже будет решено, погоды мне это не сделает, только доставит неудобств. Неудобства, впрочем, решаемые. Не я же СБЦ вызвал. Объяснимся позднее…

— Хорошо, Гектор, спасибо.

Не успел я выключить связь, как в дверь постучался взмыленный и очень бледный Рамирос.

— Сэр-сэр, прошу прощения!

— Что случилось? Я же просил меня не беспокоить ещё как минимум час!

— Сэр, всё так, но вы просили сказать, когда объект покинет здание.

Я бросил взгляд на часы. Полшестого.

Бескрайний космос, Эстери, куда тебя понесло?! Тебе же Зерракс дал время до восьми часов!

Глава 23. За три часа до свадьбы

Эстери Фокс

Я старалась отвлечься. Распорядилась раздать пациентам препараты, проверила списки назначенных операций, отметила в журнале обновления, велела связаться с поставщиками. Пыталась включиться в рутину, как шестерёнка в работающий механизм, но всё сыпалось из рук.

Планшет выскользнул, ударился об угол стола и с глухим щелчком отключился. Рука дрогнула, когда я попыталась взять скальпель для осмотра импланта — задела подставку, и та упала с тихим стуком. Я зажала пальцами переносицу, вдыхая и выдыхая в тщетной попытке прийти в себя. Бесполезно.

Лея. Она была где-то там. Одна. С чужими. Без меня.

До восьми вечера оставалась вечность. Часы, размазанные по стенам, словно масляная краска по сырому холсту. Слишком мало для надежды. Слишком много для отчаяния.

Время — это обманщик и лжец. Когда его в избытке — оно просачивается сквозь пальцы, исчезая в суете и мелочах. Когда же его не хватает — оно встаёт намертво, раздувается намокшей раной и давит, давит, давит изнутри.

Время — неверно поставленный диагноз: ты считаешь, что у тебя его полно, а оно уже метастазами уходит в пустоту. То надеешься на хоть каплю — а оно замирает остановленным сердцем. Оно не поддаётся лечению, не реагирует на стимуляцию. Когда нужно спасти — оно уходит в кому. Когда не нужно — мчится разогнанным пульсом умирающего.

Я смотрела на настенные часы — и они не двигались. Или двигались слишком медленно, с равнодушием палача. С механической точностью тех, кто не знает сострадания.

Я не боялась за себя. Не за тело. Не за репутацию. Только за ту маленькую жизнь, которую вырастила в любви и боли. За девочку, которая звала меня мамой. И плевать мне было на Кассиана с его благородными намерениями и на его сенаторские связи — ему никогда не было страшно за своё дитя так, как мне было сейчас.

Я подошла к умывальнику, включила воду и плеснула в лицо ледяной струёй. Заставила себя выровнять дыхание. Протянула руку, на ощупь отыскала в аптечке мощное успокаивающее, ввела двойную дозу — руки перестали дрожать, и я вдохнула полной грудью. Я сегодня не имею права облажаться. Только не сегодня.

Надо дотянуть до вечера, а там уже увижу Лею, и можно будет начать действовать. Как только я удостоверюсь, что с дочерью всё в порядке, — Кракен проклянёт тот день, когда решил шантажировать меня.

Несколько раз звонил Кассиан. Трижды я пыталась вбить в его рогатую голову, что то, что было между нами, — осталось между нами. Моя жизнь — моя. Мои проблемы — только мои. Я отвечала нарочито хлёстко и холодно, чтобы он не смел ввязываться в эту историю. Но цварги... Шварховы упрямцы галактического масштаба! Четвёртый звонок пришлось сбросить.

Как назло, время тянулось адски медленно, а дела стали решаться сами собой, словно по мановению волшебной палочки. Джорджио вдруг перестал скандалить, выкидывать очередные перлы и превратился в образец дисциплины. Он хоть и не знал, что происходит, но ходил тише воды, ниже кратеров. За целый рабочий день от него не было слышно ни единого возмущения ни в адрес оборудования, ни в адрес медперсонала. Он сверил запасы медикаментов, проверил аппаратные блоки и сам вызвался сменить фильтры в операционной. Софи заходила в мой кабинет всего пару раз. В первый раз принесла пачку документов на подпись, а во второй поинтересовалась, не заказать ли мне что-то из еды. Кусок в горло не лез совершенно, и потому я отрицательно покачала головой, но, памятуя «я не хочу, чтобы ты потеряла сознание» от Кассиана, я поставила себе капельницу с глюкозой.

Внезапно объявился Немелан Грумб. Владелец завода с Кривых Зеркал восемнадцать. Шумно извинялся за то, что так долго не выходил на связь. Оказывается, у него были проблемы со здоровьем, потом с налоговой, затем бизнес-дела на другой планете… Голограмма Немелана двадцать минут вещала, что очень хотела бы встретиться лично, но раз уж я осмотрела здание целиком, то он готов заключить договор на продажу. Да-да, не на аренду, а на продажу. Я напряглась, предчувствуя, что меня начнут прогибать и атаковать на круглую сумму, но Немелан сам признался, что здание в отвратительном состоянии, ему требуется капитальный ремонт, а потому озвучил символическую плату. Я ошеломлённо ответила, что мне надо подумать. Мужчина кивнул, сообщил, что пришлёт договор по почте, а я могу думать столько времени, сколько понадобится, и вежливо попрощался.

Вернулся Глот, выполнив моё поручение. Он поднялся в кабинет и положил две коробочки на стол — одну с изящным чёрным муассанитом семьи Монфлёров (теперь я знала, что Одри Морелли представлялась по фамилии матери), другую — с громоздким кроваво-красным рубином неприглядной формы, подаренным Хавьером. Я не могла не отметить горькой иронии богини. Два кольца от двух совершенно противоположных, но обличённых властью мужчин. И хочу я того или нет, но я обязана выбрать одного из них, при том что всю свою жизнь доказывала себе и окружающим, что мне вообще не нужны мужчины.

— Я не знал, какое кольцо надо привезти, у вас в тумбочке хранились оба и вроде как похожи на обручальные, — разведя руками и потупив взгляд, отчитался Глот. — Вы возьмите то, какое нужно, босс, а второе я обратно отправлю с Роном или съезжу сам.

Я взглянула на взмыленного и явно нервничающего охранника и отрицательно покачала головой.

— Спасибо, ничего отвозить никуда не надо. Можешь идти.

Хмыкнув над сложившейся ситуацией, надела громоздкое кольцо Хавьера на безымянный палец. Кольцо с чёрным муассанитом взяла и покрутила в руках, рассматривая. Оно мне очень нравилось, и, несмотря на миниатюрность камня, я понимала, что оно стоит баснословных денег. Муассаниты — вообще редкость, запрещённая к экспорту с планеты Цварг,