Учебник для детектива - Джедедайя Берри

Анвин перевел дыхание, теперь уже по-настоящему. Хильда! Великанша Хильдегард! Сайварт встретился с ней в тот же день, когда вышел на Калигари, разговаривал с ней, пока она готовила из черного пороха свои адские смеси для ракет. А теперь она старший клерк третьего архивного отделения. Как это получилось, что одна из бывших сотрудниц Калигари стала работать в Агентстве?

Хоффман пришел в ярость:

— Так вы обе теперь работаете в Агентстве?! Работаете на него?!

Это он про главного контролера, догадался Анвин. Про человека, который, как утверждала мисс Гринвуд, в чем-то гораздо хуже, чем Енох Хоффман.

Хотя такое было трудно себе представить. А Ламек между тем упал на пол и стал кататься и извиваться, стуча кулаками по шляпе. Именно таким образом, понял Анвин, и должна была закончиться жизнь супервайзера Ламека: путем удушения собственной шляпой. И он не мог вмешаться, остановить этот процесс. И когда Ламек умрет, запись на пластинку закончится. Времени у него почти не осталось.

— Пенни, Пенни! — прошептал чревовещатель, он почти пропел ее имя. — Мы так давно потеряли друг друга! Где ты была все это время? Когда ты родилась, у тебя были такие чудные глазки, прямо маленькие зеркальца! Это было ужасно! И когда Калигари их увидел, то потребовал тебя себе в собственность. Но ты вернулась ко мне как раз вовремя. Мне нужна твоя помощь. Мы будем работать вместе, как это было раньше.

Сайварт рассмеялся:

— Ну конечно! Нам прекрасно известно, как здорово это у вас получалось!

— Двенадцатого ноября вам просто повезло! — резко бросил Хоффман.

Сайварт только отмахнулся от него, но женщина в клетчатом пальто смотрела на него с нескрываемым интересом. Так они и стояли, она и Хоффман, пристально глядя друг на друга. Он был почти на фут ниже ее и в своей мятой пижаме выглядел жалким и несчастным.

— Детка, — сказал Сайварт, — не слушай его.

Пенни не обратила на него внимания.

— Нам надо поговорить, — повторила она, обращаясь к отцу. — Наедине.

Нервно оглянувшись на Ламека, Сайварт сорвал с головы собственную шляпу. Но Хоффман вовсе не готовил никаких новых трюков.

— Я с него глаз не спускаю, — заявил он.

— И как ты думаешь, что он теперь предпримет? — спросила Пенелопа. — Попробует поковыряться в мусоре, скопившемся в укромных уголках твоего мозга? И выяснит, что ты один из негодяев? Ну так дай ему возможность немного там побродить. — Она бросила на Сайварта многозначительный взгляд и добавила: — Он все равно скоро вернется обратно к нам.

Хоффман нахмурился, потом вздохнул и сказал:

— Ну хорошо.

Он щелкнул пальцами, и единственное зеркало, что еще стояло у него за спиной, рассосалось, обратившись в туман. Сразу за ним открылись ступеньки, ведущие вниз, в парк развлечений.

Сайварт пожал плечами и надел шляпу обратно на голову. Раскурил свою сигару, пока ее кончик не заалел снова ярким оранжевым огоньком.

— Ну ладно, детки, можете продолжать тут развлекаться, — сказал он и, в последний раз взглянув на корчащееся тело Ламека, стремительно направился прочь от павильона кривых зеркал.

Анвин последовал за ним. Неестественно-жуткие фонари, горевшие снаружи, теперь светили гораздо ярче, пылая яростным сиянием, а тележки каруселей, погромыхивая, мчались по кругу с головокружительной скоростью. В воздухе пахло поп-корном и свежими опилками, а музыка шарманки просто оглушала. Сайварт запрыгнул на платформу карусели, и Анвин поспешил следом, ухватившись за поводья деревянной лошадки, чтобы удержать равновесие. Сайварт спрыгнул с противоположной стороны и потрусил прочь, в дальний конец парка.

Детектив двигался очень целенаправленно, словно в соответствии с заранее разработанным планом. Могло ли оказаться, что они с Пенелопой Гринвуд договорились обо всем заранее, чтобы он получил сейчас временную передышку? Анвин понятия не имел, как долго ему удастся за ним следовать. Он и так уже бился о пограничные стены того, что записал на пластинку механизм мисс Полсгрейв, и чувствовал, как что-то дергает и тянет его назад, вцепившись в череп. Этот сон был какой-то многослойный, напоминающий русскую матрешку, в которой каждая новая кукла вмещает в себя следующую, повторяясь десятки раз. Но если старший клерк третьего архивного отделения наблюдала за его сновидением, могла ли она переместить фокус с одного сознания на другое, сменив при этом частоту, что она, как уверял Ламек, вполне способна проделывать? Да, точно, чем ближе Анвин подходил к Сайварту, тем четче поддерживалась их связь в записи на пластинку.

Сайварт добрался до границы территории луна-парка. Там стоял небольшой, совершенно квадратный в плане домик, и в его окнах отражалось сияние, исходящее от парка. Детектив поднялся по ступенькам и положил руку на дверную ручку, потом закрыл глаза и наморщил лоб.

— О'кей, — сказал он сам себе, — это так же легко, как крутить ручку настройки радиоприемника. — Он повернул ручку и широким жестом распахнул дверь.

По другую сторону от нее оказалась ванная комната в квартирке Анвина.

Сайварт вошел и огляделся по сторонам. Зевнул, потянулся, потом снял пиджак и набросил его поверх душевой занавески.

— Вот так-то будет лучше, — сказал он.

Он отвернул кран горячей воды и начал раздеваться, потом сунул руку в карман пиджака и достал небольшой темный пузырек. Открыл его, понюхал и вылил его содержимое в воду. Ванна наполнилась пеной. Когда все было готово, он попробовал воду пальцем ноги и влез в ванну. Надвинув шляпу на лицо, он начал попыхивать своей сигарой, роняя в воду пепел. Единственным цветным пятнышком в ванной комнате был мерцающий алыми отблесками кончик его сигары, и полыхал он так яростно и испускал такой жар, что пар, поднимавшийся из ванны, тут же приобретал красноватый цвет.

Лежа на кровати в третьем архивном отделении Агентства, Анвин вытянул под одеялом ноги. В своем сне, в котором ему снился сон Ламека, видевшего сон Хоффмана, погруженного в сон Сайварта, спящий Анвин открыл дверь в ванную — с полотенцем, перекинутым через руку, и в туго перетянутом поясом банном халате. Сайварт сидел в его ванне и тер ногу щеткой на длинной ручке. И тот, другой Анвин сказал:

— Детектив Сайварт, что вы делаете в моей ванне?

Сайварт велел другому Анвину не произносить вслух его имя. Кто-нибудь может подслушивать. Он обвинил Анвина в забывчивости. Он сказал:

— Я намерен вам кое-что сообщить, и вы это забудете. Готовы?

— Готов, — ответил другой Анвин.

— О'кей, вот какое дело. Вы очень заботитесь о том, чтобы все привести в идеальный порядок. Я видел, как вы обрабатываете мои рапорты. Я читал ваши файлы. Вы их редактируете и выбрасываете самое ценное. Все, что вас заботит, — это детали, улики, вещдоки, кто что сделал и почему. Но вот что я вам должен сказать, Анвин: этим ведь дело не ограничивается! Это далеко не все! Есть же… ну, не знаю, — тут он взмахнул своей сигарой, — есть же еще и дух всего этого дела. Есть тайна, загадка. И чем она хуже, сложнее, тем лучше. Это то же самое, что влюбиться. Или разлюбить. Не помню, что именно. Факты по сравнению с этим — ничто. Так что попробуйте, ладно? Попробуйте оставлять все ценное на месте, не трогать.