Учебник для детектива - Джедедайя Берри

— В противном случае Хоффман все бы разузнал о наших операциях.

— Я знаю, что мне нужно было рассказать об этом и тебе, Эд. Но это вопрос скорее личный, чем деловой. Понимаешь, мы с Клео как следует познакомились уже после этого. Мы тогда еще юнцами были, оба. И влюбились друг в друга. Но единственный способ встречаться, видеть друг друга, да так, чтобы Хоффман нас не поймал, был у нас только один — в сонном царстве, в древней Земле Нод[6].

Какой это был бурный роман! Я убедил ее научить меня тому, как это нужно делать, чтоб я тоже мог туда попадать, понимаешь?

Хоффман тебе правду сказал, Эд. Этот старый мошенник Калигари действительно когда-то научил его следить за сновидениями, хотя сам называл это как-то по-другому. Потом Хоффман обучил всему Клео, и именно она научила меня. Так эта методика попала в Агентство. Роман у нас с ней, конечно же, долго не продлился. Слишком все стало сложно, как только мы обнаружили, что оказались по разные стороны от линии фронта.

Ламек некоторое время обдумывал услышанное.

— Странная теперь для нее сложилась ситуация, — сказал он. — Ее прежний любовник занимается слежкой за ней же.

— Я пытаюсь сломить ее сопротивление, Эд. Она что-то от меня скрывает. Не знаю, что именно, но долго это продолжаться не будет. Я все силы бросил на поиск — так сказать, включил все прожектора, а она уже начинает уставать от этой борьбы.

Ламек оглянулся по сторонам и сказал:

— Вот оно, опять!

— Что?

— Я слышал какой-то звук. Не здесь. В моем кабинете.

Артур лишь отмахнулся:

— Так это был я.

Ламек внимательно посмотрел на него, а Артур лишь пожал плечами.

— Эд, я сейчас в твоем кабинете. — Он вроде как вышел из себя, вынужденный объясняться. — Я в последнее время только и делаю, что торчу здесь, и все это время мне приходится вплотную заниматься собственным сомнамбулизмом. А мне ведь нужно бывать и во множестве других мест, сам знаешь.

— А ко мне ты просто забежал, чтобы выкинуть мусор из корзины для бумаг, — так надо думать?

— Точно, — ответил Артур. — Забежал, чтобы немного там убраться.

Ламек надел шляпу.

— Ну ладно, тогда я пошел. Руку тебе пожму потом, на выходе.

— Дверь заперта, — сказал Артур. — Ты не проснешься, пока не проснусь я.

Ламек снова задвигал челюстью, правда, теперь он выглядел скорее задумчивым, чем разозлившимся.

— Ты был для меня как отец родной, — сказал Артур. — Все мне показывал и объяснял, когда меня только что взяли в штат. Помнишь, как я выглядел в желтых подтяжках курьера? Я бы и теперь в них бегал, если бы не ты. Ты тогда создавал впечатление, словно я знаю, что делаю, задолго до того, как я начал хоть что-то понимать. Вот что теперь так все осложняет.

— Что именно осложняет?

— Ложь, Эд. Я лгал тебе. Часто и много. Сам знаешь, лучший способ обмануть обезьяну — это обмануть ее дрессировщика. Обезьяна — это Сайварт. Ты и сам это всегда знал. Я просто хочу подобрать все оставшиеся концы.

— К чему такое беспокойство? — спросил Ламек.

— Эд, послушай. Все дела Сайварта — липа.

— Ну, это его дела, — сказал Ламек.

— Это твои дела! Сплошной вздор! Чушь собачья! Все дела, что ты раскрыл, ты раскрыл неправильно. Вы оба, вместе, раскрыли их неправильно! Отличная у вас получилась команда. Именно то, что нам было нужно. Чтобы все важные сведения были скрыты, спрятаны. За исключением «Дела о двенадцатом ноября». Он как-то умудрился его раскрутить и расколоть.

— Значит, это ты за мной все время таскался, Арти?

— Послушай, Эд. Ты проделал отличную работу. Самую важную работу из всех, какие в этой лавочке кто-то для меня выполнял. Но все не так, как ты думаешь. В ту ночь в луна-парке, когда Хоффман меня обдурил — всех нас обдурил, — я понял, что нужно пойти на сделку. Типа, одна рука моет другую.

— Больше походит на то, что они обе грязные.

— Полегче на поворотах, Эд.

— Ну и как все это сработает? — спросил Ламек. — Ты позволишь ему смыться, да еще и все следы замоешь? Итог: Агентство зарабатывает свой навар, твоя марионетка становится героем и получает все, что хочет.

Анвин судорожно обдумывал услышанное; его чуть наизнанку не вывернуло, когда он понял, как теперь сходятся все детали. Фальшивая мумия, полковник Бейкер жив и здоров — Хоффман и Артур, видимо, заранее аранжировали каждое из этих дел. Хоффман, весьма желая заполучить драгоценный трофей, сохранил его у себя, а также прибрал к рукам наследство Бейкера. Агентство разжилось новой звездой детективного бизнеса и получило роскошные публикации на первых полосах газет. Сайварта водили за нос в каждом из этих дел, и Анвина вместе с ним, да и весь город тоже.

— Я должен был все тебе рассказать, Эд. Чтобы ты понял, как обстоят дела на самом деле.

Ламек схватился за горло. Его пальцы изобразили некий танец вокруг воротничка, словно пытались ухватить что-то и никак не могли это сделать. Он отбивался от рук призрака; Анвину почудилось, что сам он тоже ощущает эти руки.

— Тут может оказаться еще кое-что, — сказал Ламек, хватая ртом воздух.

Артур со спокойным выражением лица наблюдал за ним.

— Кое-что, чего ты мне еще не сообщил? Кое-что, что мне необходимо знать, помимо того, что я уже знаю? Видимо, не может, Эд. Я же контролер, я человек, и так слишком многое видящий и знающий.

Но это кое-что действительно существует — Анвин знал это совершенно точно. Пенелопа. Ее существование было фактом, который мисс Гринвуд всеми силами и средствами старалась скрыть от Артура, и это сражение вымотало ее до предела. Может, Ламек попробует выторговать себе жизнь в обмен на эту информацию?

— Предполагалось, что мы будем за ним следить, — продолжал Артур. — И это было твое задание, Эд. Но это не было сделано, потому что ты все испортил. И все, что теперь происходит, обусловлено тем, что ты не справился со своим заданием.

Анвин подошел к Ламеку и попытался нащупать пальцы, душившие его. Его пальцы проскользнули сквозь пальцы супервайзера как сквозь туман. Анвина охватила паника. Он закричал, хватая руками воздух и молотя кулаками в пустом пространстве.

— Мне просто нужно очистить твой кабинет, — сказал Артур. — Немного там прибраться.

Анвин закрыл свои спящие глаза, но так и не сумел отгородиться от видения человека, судорожно корчащегося на своем стуле. Видение силой вторгалось в его сознание. Ламек умирал — и здесь, и в своем кабинете на тридцать шестом этаже Агентства. Его конвульсии создавали странный геометрический рисунок посреди хаоса разлетающихся листов бумаги. Голуби смотрели на это как загипнотизированные.