Елизавета I - Маргарет Джордж

запланированы и религиозные службы, Уитгифт уже готовился их вести, но дела не переводились до самого сочельника. Французский и шотландский посланники повсюду ходили за мной по пятам, делая вид, что хотят убедить меня изменить политику по определенным вопросам, однако же на самом деле шпионили за мной по приказанию своих хозяев. Я рассматривала это как часть развлечения, намереваясь завести их в потешный лабиринт. При Хэмптон-корте, за пределами его стен, уже имелся один такой лабиринт, ну а мой – дипломатический – будет расположен внутри стен.

В сочельник, когда архиепископ Уитгифт произнес последние молитвы рождественской службы, вдоль длинного коридора, ведущего из дворцовой церкви, зажглись свечи и рожки возвестили о рождении Младенца Христа.

Рождественское угощение накрыли в Большой караульной палате, поскольку в Главном зале готовили представление; пока мы ели, там наспех сколачивали сцену; время от времени до нас доносились стук и скрежет, заглушавшие нежные мелодии лютней и арф. Я пригласила моих прощенных искателей приключений сесть по обе руки от меня; по соседству с ними сидели Сесил-младший и молодой Эссекс, вместе с Рэли и Дрейком являвшие собой зримое воплощение конкуренции. Далее расположились адмирал Говард, Кэтрин, Уитгифт, Чарльз Блаунт, Сесил-старший и Хелена ван Снакенборг. Мой крестник Джон Харингтон вместе с братьями Кэри восседал за головным столом. Прочие придворные расселись за остальными столами.

Я не стану описывать ни угощение, ни церемонию, ибо и то и другое подчиняется заведенному порядку. Запоминается то, что из этого порядка выбивается. Вот и сейчас, подобно Зеленому Рыцарю, представшему перед двором короля Артура во время зимних празднеств, в комнату вошел дикарь, совершенно обнаженный, если не считать набедренной повязки, множества пестрых бус на шее и замысловатого головного убора из перьев. Как дикий зверь, которого только что выловили в лесу, он принялся озираться по сторонам, цепким взглядом подмечая каждую мелочь, точно пытался отыскать путь к бегству. Следом появился белый мужчина и остановился подле него.

Рэли поднялся на ноги.

– Приветствую вас, капитан Уиддон, и вашего гостя из Южной Америки.

При этих словах белый мужчина кивнул в ответ, затем поклонился мне.

– Ваше величество и добрые парламентарии, проголосовавшие за то, чтобы выделить средства на мою исследовательскую экспедицию, я представляю вашему вниманию плод моих приготовлений, – пояснил Рэли. – Джейкоб Уиддон, капитан, без колебаний вторгающийся в испанские воды, исследовал область южноамериканского побережья близ Тринидада для моего планируемого путешествия. Он доложил о благоприятных погодных условиях и привез сюда этого юношу, чтобы тот изучил английский и мог служить нам переводчиком и проводником.

– Говори, Эвайома, – подтолкнул дикаря Уиддон.

Бронзовый мужчина открыл рот и на удивление тихим голосом произнес:

– Эзрабета кассипуна акареуана!

– Это означает «Елизавета великая правительница». Я объяснил ему, что вы великая «касика», верховный вождь севера, власти которой подчиняется множество других касиков. – Рэли протянул руку к Эвайоме, и тот приблизился к нашему столу. – Эта великая касика, моя повелительница, освободила все северное побережье Европы от Испании и неуклонно противостоит испанской тирании. Она наводит трепет на испанцев и защищает вас от притязаний этой гнусной империи. Ты можешь вверить свой народ и свою землю ее попечению.

– Я… много благодарить, – отвечал тот.

Теперь со своего места поднялся Дрейк.

– Возможно, вам стоило бы объяснить Эвайоме, что вас так боятся в Испании благодаря мне, – дерзко заявил он. – Это я наводил на них ужас в Европе, в Панаме, в Перу – да по всему миру! С самых юных лет я взял на себя миссию мстить испанцам, и молю Господа дать мне силы сражаться с ними до последнего вздоха! Не может быть для меня участи слаще, чем умереть, всадив шпагу в одного из них!

– Аминь! – закричал Эссекс, вскакивая на ноги (дикарь даже вздрогнул от неожиданности). – Бейте их и тут, и там, и повсюду!

– А ну-ка сядьте! – поспешила я укротить их, моих воинственных охотничьих псов. – Ведите себя как подобает!

Ох уж эти воины и искатели приключений; подобно мастифам, им не место в четырех стенах.

– А теперь, Эвайома, я приветствую тебя в Хэмптон-корте и приглашаю присоединиться к нам. Там, где ты живешь, не бывает зимы, здесь же мы делаем перерыв в заботах в самую темную пору года, чтобы собраться вместе и предаться празднествам. Ешь, пей, веселись в свое удовольствие.

Уиддон увел ошарашенного дикаря прочь, и Рэли доверительно склонился ко мне:

– Я хотел бы показать вам еще кое-что, предназначенное исключительно для ваших глаз, если только вы удостоите завтра меня посещением в моих скромных покоях. Я желал бы поделиться с вами конфиденциальными сведениями касательно золота, а также показать карты. Вы согласны?

Я бы нанесла ему визит даже из одного любопытства, не говоря уж о моем твердом принципе лично инспектировать все, на что я выделяла деньги.

День святого Стефана, 26 декабря. Направляясь в покои Рэли через внешний двор, я обнаружила, что он кишит людьми, несущими занавеси, костюмы и мебель в Главный зал, где вечером должно было состояться представление. Оттуда слышался яростный стук молотка. Я с нетерпением ожидала вечернего спектакля, но сейчас мне предстояло стать зрительницей иного, личного представления. Ибо я не сомневалась в том, что он разыграет настоящее представление, мой Уолтер.

И он меня не разочаровал. Распахнув передо мной дверь, он низко поклонился и бросил мне под ноги свой плащ.

– Постараемся превратить красивую историю в правду, – сказал Рэли.

– В таком случае вам следовало бы подложить под плащ грязь, чтобы все было в соответствии с легендой о том, как вы спасли меня в Гринвиче.

Я осторожно ступила на бархат. Из уст в уста передавалась легенда, как Рэли бросил мне под ноги свой лучший плащ, чтобы я не запачкала нарядные туфельки, перебираясь через лужу. Людям она страшно нравилась. Беда в том, что на самом деле ничего подобного никогда не происходило.

– Мне нынче приходится быть несколько бережливее, – рассмеялся он (смех у него всегда был теплый и подкупающий). – Я больше не могу позволить себе разбрасываться хорошими плащами. В последнее время меня преследуют финансовые затруднения.

– Ох, Уолтер, когда же вы прекратите попрошайничать? – вздохнула я.

Меня уже изрядно утомили беспрестанные просьбы о деньгах – иной раз более откровенные, иной раз завуалированные, но никогда не иссякающие – от всех подряд.

– Когда ваше величество прекратит великодушно удовлетворять мои мольбы, – ухмыльнулся он, положив руки на бедра, обтянутые модными бриджами из алого атласа с прорезями.

Затем он повел меня в свои покои. Покои эти, расположенные вокруг внутреннего дворика, были построены кардиналом Уолси для гостей, и, как