Кабинет доктора Ленга - Линкольн Чайлд

остановился, посмотрел на Ленга, прикоснувшись к шляпе, и подошел к мисс Крин. Та что-то тихо объяснила ему, мужчина кивнул, послушал еще и опять кивнул. Затем обогнул перегородку, снова дотронувшись до шляпы, и вышел в ночь через тяжелую парадную дверь.

– Возможно, он знает девочку, о которой вы говорили, – сказала мисс Крин Ленгу. – По крайней мере, видел беспризорницу, подходящую под ваше описание. Он пошел порасспрашивать в округе.

Пятнадцать минут спустя неопрятный мужчина вернулся. А вскоре после этого доктор Ленг покинул работный дом, дав Ройдсу несколько монет за труды. На крыльце доктор остановился, чтобы взглянуть на ночной пейзаж. Грязь и зловоние ничуть не беспокоили его.

Расспросы Ройдса принесли плоды. Почти две недели назад, ранним вечером, похожая на Мэри Грин девочка была похищена с площади Миссии. Впрочем, слово «похищена» в данном случае не вполне подходило. Очевидцы рассказывали, что какая-то леди погналась за ней и схватила. Девочка поначалу вырывалась, а потом добровольно пошла за женщиной. По словам свидетеля этого странного похищения, женщина была довольно молодой, а глаза ее отличались необычным фиалковым оттенком.

Доктор Ленг снял перчатку, поднес два пальца ко рту и пронзительно свистнул. Через пару мгновений из-за угла появился его изысканный, черный с отливом экипаж, один из немногих, что могли беспрепятственно проезжать через Файв-Пойнтс.

Забравшись в экипаж, который тут же тронулся с места, Ленг задумался над тем, как развивались события. Джо Грин, молодой вор-карманник, пытался сбежать с острова Блэквелла во время массовых беспорядков, случившихся первого декабря, и, предположительно, утонул. Приблизительно через неделю его младшую сестру Констанс похитили прямо с этого места… И это сделала молодая женщина с фиалковыми глазами.

«Любопытно, – размышлял Ленг, пока его экипаж направлялся к более чистым и респектабельным улицам на северо-востоке. – В самом деле, весьма любопытно».

57

Лора вернулась домой в одиннадцатом часу. Д’Агоста сидел в гостиной, на диване, куда он плюхнулся три часа назад, и с тех пор ни разу не пошевелился. Зато мозг его работал безостановочно.

– Привет, малыш! – сказала Лора, вешая пальто.

– Тяжелый был день? – спросил д’Агоста.

Он знал, почему жена перестала спрашивать его о работе – такие разговоры обычно вели к депрессии. Но сегодня все было иначе: как объяснить ей или хоть кому-нибудь, что с ним произошло?

– Ох, боженьки мои! – Она зашла в ванную освежиться, но оставила дверь приоткрытой. – Я думала, что повидала всякого, – продолжила Лора, перекрикивая шум воды. – Но то, о чем просит эта вторая группа, ни в какие ворота не лезет. Понимаешь, они теперь научились делать всякие вещи с цифровыми эффектами и зеленым фоном и хотят, чтобы каждый натурный кадр был стоящим. В смысле важным.

Д’Агоста слушал вполуха.

– Так вот, – рассказывала она, – для этого ремейка «Переулка» они решили отправиться на север и снять панорамный план с крана, чтобы камера опускалась от линии горизонта до тротуара. Этого не повторить в павильоне или при работе с пульта. Помощник режиссера хочет, чтобы камера зависла над перекрестком с Пятой авеню и смотрела строго вниз. Тогда не возникнет сомнений в том, что это происходит на самом деле. Над перекрестком, да? Рядом с головным отделом библиотеки. В час пик.

Слушая ее, д’Агоста поймал себя на странном ощущении нереальности происходящего. Лора говорила о Пятой авеню в районе Сороковых улиц. Он побывал там всего несколько часов назад, но, ясно как день, это была не та Пятая авеню, которую он видел прежде. Это какой-то фокус или с ним случился нервный срыв, а может, ему все приснилось? Он понимал, что дело не в этом. Слишком уж реальным все выглядело: крики, свет газовых фонарей в опускавшихся на город сумерках, запахи конского навоза и сажи, старинные дома и экипажи, струйки угольного дыма, поднимавшиеся в небо. Если бы д’Агоста не оставил в подвале у Пендергаста тяжелое пальто, подбитые гвоздями ботинки и шляпу, их квартира пахла бы сейчас точно так же.

– Для одной подготовки, – говорила Лора, – нужно несколько часов и два десятка полицейских. Но это только начало, потому что они задумали показать, как из вентиляционной трубы банка на улицу высыпаются золотые слитки. – Голос Лоры приобрел неестественную резкость. – Конечно, в основном там компьютерная графика, но все равно это означает перекрытие целого квартала на несколько часов, чертову тучу работы и как минимум четыре камеры. Такой вот день, когда плохое становится еще хуже.

«Плохое становится еще хуже». То же самое говорил и Пендергаст: «Если я не вмешаюсь, все закончится так ужасно, что трудно даже представить. Но я не могу сделать это в одиночку. Я нуждаюсь в вас, мой старый напарник».

Он снова встряхнулся, выводя себя из раздумий, и увидел перед собой Лору. Она стояла, скрестив руки на груди, с мокрыми волосами.

– Ну ладно, Винни, что случилось? – спросила она.

Лора была слишком проницательной, чтобы он мог отделаться уклончивыми ответами.

– Это не по работе, – сказал он, уверенный, что она подумала именно об этом. – Почти все теперь в руках федералов. И я, так или иначе, собираюсь передать дело Вейбранду. Расследование перенесено за границу, а нам здесь делать нечего, пока этого парня не вернут в Штаты.

Она нахмурила брови:

– Вейбранду? Ты провел всю оперативную работу – какой смысл отдавать ему все почести?

– Я бы и не получил почестей за закрытие дела. Как раз наоборот: мы должны притворяться, будто оно не продвигается, чтобы не вспугнуть нашу пташку в Эквадоре. Так что мне, в сущности, нечем заняться, кроме как получать по голове за отсутствие результатов.

– Понятно.

Похоже, объяснения не удовлетворили ее. Она могла сказать, что это не все. Д’Агоста глубоко вздохнул. Он не был готов рассказывать жене о том, что с ним произошло в этот день – так странно, неожиданно, необычно. И Лора, знал он, ни за что не поверит. Никто не поверил бы. Она только перепугается до чертиков и решит, что у него поехала крыша. Но что-то сказать все равно нужно… если только он не решил отклонить просьбу старого друга.

– Я заходил сегодня к Пендергасту, – начал он.

– Правда? – спросила она, садясь рядом.

Вопрос был старательно нейтральным. Лора избегала говорить о Пендергасте с тех пор, как они вспоминали о нем в ресторане.

– Да. Он хотел меня видеть.

– И ты наконец выяснил, что его беспокоит?

– Ага, выяснил, – ответил д’Агоста и замолчал.

– Ну и?.. Что же это?

Д’Агоста снова вздохнул:

– Лора, я не могу рассказать тебе.

Она вздрогнула, будто получила пощечину, и отодвинулась к краю дивана.

– Не можешь или не хочешь?

«И то и другое, – подумал д’Агоста. –