Подземелье - Ваня Мордорский

Все обошлась, казалось сама удача сегодня на его стороне.

Обложив десяток шалашей, — на большее количество просто не хватило бы трав, он вернулся к первому и самому важному для него шалашу Ташки.

В прошлые разы, когда Зур’дах был тут, он заметил просветы и щели в ее шалаше, через которые он мог подсматривать за тем, что она делает.

Мерзкая жирная баба!

И она была не одна. Из шалаша раздавалось равномерное и громкое пыхтение и периодически стоны.

Прислонившись к шалашу гоблиненок ждал. Ждал, пока все закончится и он сможет приступить к главному. К своей мести.

Прошло немного времени, и все эти звуки сменились раскатистым храпом. Гоблин, который сейчас находился в шалаше у Ташки — уснул. Заглянув в щель, Зур’дах убедился, что и сама Ташка тоже лежит, медленно засыпая.

Подождав несколько минут, он засаленными, зато плотными тряпками, закрыл три крупных отверстия в шалаше, и такие же тряпки накинул на отверстие для выхода дыма. Это было самым сложным: попасть ровно так, чтобы ткань плотно накрыла дымоход не соскальзывая.

Затем мальчишка достал огневку и пучок сонных трав. Поскольку внутри и так было накурено и горели к углях ароматические травы, — сонную траву в таком аромате сразу и не заметишь…А когда заметишь — будет поздно.

Гоблиненок просунул зажженный пучок сонной травы через последнюю оставленную дырку. Дым медленно и неторопливо начал наполнять шалаш.

Первый пучок сгорел быстро. Храп продолжался. Но у гоблиненка имелся еще один, чтобы уж наверняка, хоть зура пока и не подавала признаков того, что собирается просыпаться.

В шалаше уже все пропахло концентрацией сонной травы. Так что даже если бы эти двое не спали, сейчас, вдохнув десяток глотков воздуха наполненного дурманящим запахом травы, они все равно погрузились бы в глубокий сон.

Однако и на этом он не закончил. С помощью жука-огневика он поджег со всех четырех сторон шалаш. Медленно и неспеша тот начал разгораться, но пока это были лишь небольшие огоньки, грозящие со временем превратиться в ревущее пламя.

Гоблиненок рассыпал корм для жуков по низу шалаша и жук устремился туда, радостно разбрызгивая искры вокруг себя. Когда он ел, он всегда радостно сфыркивал зажигательные искры вокруг себя.

Не теряя даром времени, на полусогнутых ногах, Зур’дах подбежал к другому шалашу, поджигая разложенные заранее пучки трав. Тут не требовалось уже сонной травы. Она была нужна лишь для Ташки. У второго шалаша он тоже оставил жука и рассыпал корму.

Один…второй…третий…

Всего он поджег семь шалашей, прежде чем кто-либо заметил огонь.

Услышав как кто-то начал кричать, он понял что хватит, что надо срочно удирать прочь, пока его не заметили. Все, что он мог, он сделал, а главное — отомстил Ташке.

Он надеялся, что она не выберется из пылающего жилища, надеялся на то, что эта тварь обгорит полностью…вот на это он рассчитывал больше всего. Для этого и нужна была сонная трава, чтобы Ташка не сбежала из пылающего жилища.

Зур’дах побежал, петляя между жилищами. По пути, хвала богам, ему никто не встретился. И это несмотря на вспыхнувший пожар, наверняка разбудивший кучу гоблинов. Но даже разбуженные, они, похоже, не торопились вылезать из своих жилищ.

Пылающий снопом огонь далеко отбрасывал искры и свет.

Так светло в пещере еще никогда не было, — подумал Зур’дах.

Добежав почти до конца Окраин, он обернулся.

Полыхало знатно. Но недолго. К его огромному сожалению, огонь слишком быстро закончился. Шалаши моментально выгорели, а перекидываться огню дальше было больше некуда, гоблинские жилища располагались не так уж близко друг другу, — минимум пяток шагов пространства между ними было. Поэтому, кроме семи зажженных шалашей зур, ничего больше не вспыхнуло.

В воздухе сильно пахло гарью, а столбы дыма над местом пожарища довольно скоро исчезли, растворились во тьме под потолком пещеры.

Довольный совершенным, гоблиненок медленно пошел по Окраинам к жилищу Драмара.

Настроение, впервые за полторы недели со смерти матери, было радостное.

Все обратную дорогу самодовольная улыбка не сходила у него с губ.

Главное, чтобы Драмар не узнал. — подумал он.

Драмар узнал. Сразу.

По одному виду старика Зур’дах это понял. Когда он вернулся после поджога, старик все так же храпел и гоблиненок сам завалился спать.

Но вот сейчас, как только он проснулся, то увидел устремленный на себя и осуждающий взгляд Драмара.

— Ты идиот. — констатировал он как очевидную и непреложную истину.

Зур’дах не знал, что на это ответить.

— Ты хоть понимаешь, что наделал?

— Понимаю. — гоблиненок даже не стал отпираться.

Кроме поджога, его было не за что обвинить, а за поджог стыдно ему не было.

А потом вдруг выпалил:

— Эта тварь получила по заслугам!

Драмар только покачал головой.

— Ты просто малолетний идиот. Ну поджег бы только жилище Ташки, остальные-то зачем было поджигать?

Старик казалось начал заводиться.

— Они все виноваты. — ответил Зур’дах.

Драмар покачал головой, как бы говоря, ну что за мелкий придурок стоит перед ним?

— Ты думаешь получиться безнаказанно поджечь семь жилищ и ничего за это не будет? — нахмурив брови спросил старик.

Зур’дах хмыкнул.

— Я видел как малышня тут поджигает шалаши калек. И ничего им за это не было.

Драмар покачал головой и смотрел на него как на полоумного.

— Это изгои малец, всем плевать на них. Зуры — не изгои! И ладно бы всего одна пострадала… — он не закончил и махнул рукой.

Гоблиненок не понимал, с чего вдруг этот разговор вообще происходит.

Я в своем праве. Праве мести. — подбодрил он себя.

— Меня никто не видел, и никто не узнает что это сделал я.

Теперь настала очередь стрик хмыкнуть.

— Ты даже не представляешь, сколько зур