Подземелье - Ваня Мордорский

он вперил пустой взгляд в пол, а когда поднял его к камню, к телу, там не осталось ничего. Горстка черной копоти, которую он и разглядеть толком не мог.

Обида и злость на всех и на вся копошились внутри него.

Глава 33

— Пошли. — тихо сказал Драмар.

Зур’дах с трудом поднялся оглядываясь вокруг. Пустая пещера.

Жуткий запах горящего тела исчез. Остался только ужасающий жар исходящий от стен, который ощущался с каждым мгновением все сильнее.

Силком Драмар потащил все еще упирающегося Зур’даха к выходу.

Каждый пройденный шаг гоблиненок оглядывался назад.

Не могло быть такого. Вот так вот все закончиться просто не могло. Не могло!

От тела осталась кучка пепла, а от кучки пепла не осталось ничего. Как будто у него не было никакой матери. Никогда не существовало.

В последний момент, когда они шагнули за пределы пещеры, обернувшись и взглянув на камень, ему показалось, что воздушный поток сдул останки матери с него, и те поднялись черным облаком разлетелись по пещере.

* * *

Возвращался домой Зур’дах вместе с Драмаром.

Пустой потухший взгляд, пустое ничего не выражающее лицо, — так выглядел гоблиненок со стороны. Он шел в полной прострации и в апатии, — ноги сами несли обратно.

Драмар шел рядом придерживая его за руку.

Пару раз он не скрывая раздражения ткнул парочку ступивших им навстречу изгоев. Они явно находились под воздействием каких-то дурманящих мозг трав, и им что-то постоянно перед собой мерещилось. Возможно, именно поэтому старик и не церемонился с ними.

Дойдя до круга зур они приостановились.

Зуры ждали, с виду будто бы просто сидя возле своих жилищ, а на самом деле ждали именно этих двоих. Ждали, когда они вернутся, вдвоем, без тела.

Гоблиненок уже хотел что-то сказать, сделать, хотел вырваться, наброситься на кого-нибудь, но тут его удивил, и одновременно остановил Драмар.

Старик, непривычно для самого себя взорвался громким потоком ругани.

— Пошли отсюда прочь, шлюхи поганые! Повылазили из своих дыр, залазьте обратно, там вам и место!

Сопроводил он речь ударом посоха об пол. Половину слов гоблиненок не понял, половину слышал в первый раз.

Глаза старика сверкнули желтым, как это бывало у Охотников. Это заставило женщин попятиться назад, за пологи.

Вид его стал на пару мгновений настолько грозным, что все они, всего секунду назад расслабленные, от страха попрятались подальше к себе.

— Тупые самки. — добавил он уже тихо, для себя, и двинулся к шалашу матери Зур’даха.

* * *

Внутри все оставалось по-прежнему. Не хватало одного — матери.

Зур’дах сел возле небольшого столика. Вдруг захотелось просто лечь. Даже обычных детских мыслей не было. Испарились.

Драмар прислонился к стенке шалаша, окидывая взглядом его внутренности.

— Я принесу еды. — вдруг сказал он.

Зур’дах слышал его, но сомневался, что еда ему нужна. Есть не хотелось. Вообще. И ему сейчас казалось, что не захочется больше никогда.

Мальчик подошел к полкам с мамиными вещами. Украшениями. Часть из них она носила в волосах, как то разные костяшки, разноцветные камешки, полупрозрачные резные фигурки, сверкающие на свету. Кроме того, рядом лежали сложенные браслеты из металла на ноги и руки. Ему хотелось что-то взять и…оставить себе.

Вот только с выбором он определиться прямо сейчас не мог.

Брать или не брать?

Скоро пришел Драмар с едой и кувшином, и влил ему в глотку еще одну порцию успокаивающей настойки. Как ни пытался Зур’дах сопротивляться, — ни выплюнуть настойку, ни просто вырваться не удалось.

А когда зелье подействовало, то он послушно съел то, что принес старик.

* * *

Через день Зур’дах переселился.

Переселился на окраину, к изгоям. Оказалось, у Драмара имелось жилье — небольшая пещерка, куда они вдвоем спокойно поместились.

Сначала Зур’дах не хотел идти туда, но его никто не спросил. Узнав о смерти матери, Стражи пришли и разобрали шалаш на части, а подземное жилище завалили.

Он успел забрать только часть ее вещей, унося их в двух корзинах вместе с Драмаром.

— А ты как думал? — спросил Драмар, когда они покидали круг зур, — Они никогда не оставят ребенку такое жилище, слишком хорошие материалы, они им и самим пригодятся.

Гоблиненок скрипнул зубами от злости. Это было несправедливо. Это жилище его матери, и они не имели никакого права отбирать его!

— Не пустовать же ему, — продолжил совершенно спокойно Драмар, имея в виду жилище, — А жить рядом с зурами никто не захочет, да и шкуры слишком хорошие, чтобы оставлять их без присмотра.

Старик хохотнул.

— Но мне же некуда идти. — возразил Зур’дах, таща по полу корзинку, поднять которую он пока что не мог — там было напихано все что влезло.

— Их это не волнует, одним ребенком больше, одним меньше. Пойдешь к изгоям, — пожал он плечами, — Сильный, выживешь, — слабый, подохнешь. Привыкай. Теперь нет маминой юбки, чтобы тебя защитить. Ты сам за себя.

Зур’дах собирался возразить. Вспылить…Но не стал. То ли зелье еще действовало, то ли просто не было желания ссорится со стариком.

Нет, не сейчас. Он понимал, что остаться один он сейчас не может, и кроме Драмара у него вообще никого нет, никто ему не поможет. Поэтому и раздражать его лишний раз не хотелось.

А ему оставалась еще месть, в которой помощь не помешает. Потому что в голове гоблиненка созрел уже один план. План мести.

* * *

Несмотря на то, что Драмар первое время предостерегал мальчишку покидать Окраины Изгоев и его жилище, Зур’дах не слушался.

Он перебирал вещи, травы и зелья, которые захватил из жилища матери, когда уходил из него — теперь уже навсегда. Сложнее всего было определить среди всех этих