Единица безумия - Оксана Николаевна Сергеева

он боролся с удивлением, Андрей просчитал масштаб катастрофы, если информация окажется верной.

– Кто пустил эту тему?

Янис покачал головой, давая понять, что не ответит на этот вопрос, и Виктор Олегович криво усмехнулся:

– И что еще у тебя есть, кроме голословных обвинений?

– Свидетель есть.

– Что за свидетель?

– Некто Ловягин.

– Лава?

– Говорит, выполнял особые поручения.

– Да какие особые поручения? Он же «шестерка» тупая! – натянуто рассмеялся старик. – Он никто! Сдохнуть уже должен был… шкура продажная.

– Не сдох. Живой он. И говорить согласен.

– Что он может сказать? Он особо и не при делах был.

– Вот это я и предлагаю выяснить. Послушаем, что скажет. Будет честно, если мы сделаем это вместе.

– Отец пусть дома останется. Я поеду с тобой, – неожиданно вмешался Андрей, до этого стоящий безмолвной тенью.

– С чего это? – обернулся к нему отец. – Я хочу посмотреть в глаза этому писучему идиоту. Как он посмеет рот открыть против меня!

– Мне все равно, кто из вас поедет, – ответил Майер, переводя взгляд с отца на сына. – Решайте. Жду в машине.

– Когда выяснишь, что все это пустой треп, отдай мне говорливого, который эту тему поднял, – попросил Рысь.

– Отдам. Обещаю, ты его получишь. Даже его местоположение скину, чтоб не тратил время на его поиски.

Как только Янис ушел, Рысь тут же набросился на сына:

– Ты никуда не поедешь. Слышишь, даже не думай. Я тебя не отпущу!

– А я у тебя не спрашиваю разрешения. Ставлю в известность. Я поеду, а ты останешься, – твердо заявил Андрей.

– Нет. Это не твое дело. Это мне предъява – не тебе. Это мое прошлое и мои дела. К тебе это не имеет никакого отношения.

– Уже имеет. Ты мой отец, поэтому это и мое дело тоже.

– Ты не понимаешь? Ты можешь не вернуться!

– Не говори глупостей!

В первый раз Андрей видел родителя таким взволнованным. Без самодовольства на лице, без уверенности. Признаться, он и сам порядком нервничал.

– Скажи честно, папа. Ты причастен к смерти Эстонца? Хоть как-то. Хоть чем-то. Ты что-то знаешь? Что ты сделал? Скажи это мне. Я должен знать.

– Нет, я клянусь тебе. Я ничего не сделал. Между нами не было конфликта.

– Значит, со мной все будет в порядке.

– Хорошо, – быстро сказал Виктор Олегович и схватил с журнального столика свой мобильный, – тогда звоню Марку и Феде.

– Не надо никому звонить. Я поеду один.

– Ты не можешь ехать туда один!

– Не спорь, я поеду один, – повторил Андрей еще жестче. – И не смей никого привлекать. Просто сядь и жди меня. Если ты что-то предпримешь, ты подпишешься в содеянном.

– Ты не знаешь, на что он способен, – тихо сказал Рысь. – Нельзя ехать одному, нельзя!

– Ошибаешься. Я все прекрасно знаю. Узнал. Уже успел познакомиться со своим старым другом поближе и хочу сказать, что если б он хотел меня подставить, то уже сделал это. Пока я твои замуты с Филом разруливал, у него была тысяча возможностей. Раз ты не имеешь к смерти друга никакого отношения, тогда сиди спокойно и не дергайся. Тебе не о чем волноваться, мне – тоже. Сделай, как я говорю! – повысил голос. – Хоть раз! Просто послушай меня!

– Ты не понимаешь…

– Само собой. Откуда мне понять, – не удержался Андрей и съязвил. – Это ж не мечты чужие исполнять! Вот тебе, сынок, здание, вот тебе документы, вот тебе люди, иди нариков по койкам расселяй!

– Опять ты за свое, – скривился отец. – Нашел время!

– Нашел! – рявкнул Андрей. – И еще найду! Делай, как я говорю!

– Лава – это крыса. Шкура продажная. Он вам сейчас поклянется, что я это сделал. Что тогда?

– Мы тоже не дураки. Разберемся. Ничего не предпринимай самостоятельно.

– Почему ты это делаешь? – спросил отец, повернув к нему упрямое лицо.

Андрей помолчал, прежде чем ответить, хотя ответ всплыл в сознании отчетливо: он внутренне принял сторону отца, несмотря на то, что тот может быть виновен.

– Не поверишь. Потому что не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Виноват ты или не виноват… я не хочу потерять отца, которого только недавно обрел.

Вместо слов отец порывисто обнял его и прижал к себе. Андрей хотел привычно отшутиться, но в этот раз у него не нашлось слов для иронии. Похлопав отца по спине, сказал скомкано:

– Папа, я все решу. Сиди дома и не добавляй мне волнений.

Отец проводил его долгим и тревожным взглядом. Отдуваясь от гнева, налил себе коньяку, выпил залпом и притих, как только хмель достал головы.

Выйдя из дома, Андрей подошел к машине, но у него зазвонил телефон, и он снова отошел, чтобы ответить на звонок.

– Только быстро, я занят.

– Ты можешь нормально со мной поговорить? Мне срочно нужно тебе кое-что сказать, – сбивчиво сказала Женя.

– Я слушаю. – Ни раньше, ни позже, именно сейчас ей понадобилось чем-то его озадачить. Именно в эту минуту, когда он не в состоянии думать о своих личных проблемах. Нарисовалось кое-что поважнее примитивной ссоры с женой. Честно говоря, он и разводиться не собирался. Знал, что Женьке жизненно необходима эта ссора. Пусть побудет одна, подумает, расставит все по полочкам и решит, как начать все с начала. Андрей это и так понимал, а сейчас это понимание стало острее.

– Не по телефону, – предупредила она, и он про себя порадовался. Это хорошо, значит, хочет увидеться.

– Тогда не сегодня.

– Тогда до свидания! – Задетая его равнодушным тоном, Женя вскочила с дивана, на котором сидела, и стала шарить по ящикам комода в поисках паспорта.

Каждый новый день теперь начинался с последней мысли дня вчерашнего – нужно сказать Андрюше про беременность. Так правильно. Неважно, как сложатся их отношения, он имел право знать. Только вот где смелости взять? Звонила уже, но так и не решилась произнести эти слова – увела разговор в другую сторону. В себе не сомневалась. Ребенка хотела и обрадовалась, увидев две полоски на тесте, хоть это оказалось неожиданным. Ни тошноты, ни недомогания не чувствовала, ни особого аппетита. И все же радость смешалась с горечью. Помнила,