Первое предательство - Патриция Брей

Флёрделис это понимала, а также прекрасно знала, что восстание обречено на провал. Она спокойно улыбнулась, наполнила бокал и протянула гостю горсть красного винограда. Какая выдержка — улыбаться человеку и одновременно подсчитывать шансы на его неминуемую погибель. Джосан восхищался решительностью седдонийки.

Леди Исобель очень опасна, и не только из-за секретов, которые ей известны. Нет, она опасна из-за зла, которое представляла. Флёрделис все просчитала. Она и ее народ получат выгоду независимо от результата восстания и тех страданий, которое оно причинит.

Хотя вода в бассейне была горячей, Джосан почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Леди Исобель была в бешенстве. Она металась из угла в угол по кабинету в посольстве, не в состоянии усидеть на месте. Ее помощнику, Перрину, хватило одного взгляда на рассерженную хозяйку, чтобы найти себе поручение и побыстрее умчаться с глаз долой.

Исобель проклинала принца Люция, оказавшегося самым несговорчивым из бунтовщиков, и себя за амбиции, заставившие ее пойти на столь тяжелое задание.

С самого начала все пошло не так. Совет не примет отговорок. С тех пор как Флёрделис прибыла в Кариетос, она работала на износ, чтобы доказать, что чего-то стоит, чтобы возместить потери золота и оружия, вверенные ее заботам.

С этой частью Исобель справлялась умело, упрочив шпионскую сеть, которая подтвердила мнение, что время восстания не наступило. Седдонийка стремилась к самоутверждению в качестве посредника, пользуясь положением в обществе, чтобы пополнить казну Федерации. За год работы в роли торгового представителя Исобель заключила больше сделок, чем ее предшественник за пять.

Погоня за прибылью — достойная задача, но, возможно, она замедляет достижение собственных целей. Если Флёрделис удастся поставить Икарию на колени, тогда появится шанс вступить в совет купцов, а также вывести собственный дом на более высокий уровень. А успешная работа на посту торгового представителя повысит ее статус и благосостояние, что послужит средством для достижения самой главной цели — власти.

С другой стороны, провал разрушит все, чего Исобель достигла тяжким трудом. А со времени последней встречи с принцем Люцием следует рассматривать неудачу как единственную возможность.

То, что восстание провалится, Федерацию не волновало. А вот то, что в беспорядки вовлечены Седдон и леди Исобель, это проблема. Того и гляди, непрочное перемирие между исконными жителями империи и новоприбывшими правителями разобьется на маленькие кусочки. Но если Нериссе удастся представить восстание как ьмешательство иностранного агрессора, возложив вину на агентов Федерации, она сможет объединить народ перед лицом общего врага. И тогда Седдон окажется вовлеченным в дорогостоящую войну.

Пока перевес был на стороне Исобель. Это правда, события вышли из-под контроля, и различные группировки спорили о том, как лучше использовать принца в собственных целях. Тем не менее сам Люций показывал поразительное нежелание действовать. Так или эдак, следует подготовиться к любому повороту событий.

Самая вероятная линия развития — стихийное восстание, поскольку лидеры потеряли контроль над многими последователями, которые в любой момент могут выйти на улицы. И этот день наступит раньше, чем все считают. Флёрделис обеспокоилась, когда узнала, что Флавиан взял под крыло Никки, старшего брата мальчишки, казненного Не-риссой. Безрассудство Флавиана в паре с яростью Никки высекут искру, которая вызовет мятеж. Естественно, его подавят войска императрицы, однако большая часть времени и внимания правительницы уйдет на охоту за конспираторами.

Если принц Люций попадет на допрос к Нериссе, то Исобель и другие члены внутреннего круга окажутся в рискованной ситуации. Этого допустить нельзя ни в коем случае. Несмотря на показную преданность королевской крови Константина, конспираторы рассматривали в роли правителей новой преобразованной Икарии себя, и только себя. Намерений возвести на трон того, кто действительно станет управлять ими, у мятежников не было.

Несколько умных намеков, и бунтовщики согласятся с тем, что мертвый мученик намного полезнее, чем упрямый и несговорчивый принц.

Яростные метания Исобель стихли, а гнев улегся. К тому времени как Перрин вернулся, чтобы проводить ее к послу, седдонийка уже смогла убедить себя, что это всего лишь временная неудача, а не катастрофа, как казалось на первый взгляд.

Перрин сопроводил девушку в личные покои Хардуина, где слуга расправлял складки на малиновой мантии из шелка, что означало: посол отправляется на вечерний прием.

Седдонийцы обменялись приветствиями, а потом Хар-дуин отпустил прислу1у.

— Что за срочность? Почему нельзя подождать до утра? — спросил он.

— Я сегодня встречалась с претендентом, — ответила Исобель. — Наедине.

— А это благоразумно?

Конечно, нет. Благоразумно было бы остаться в Федерации и предпочесть палубу корабля болоту политики и интриг. Но Флёрделис, выбрав собственный курс, приготовилась рисковать всем, чтобы достигнуть цели.

— Он попросил о встрече, и я решила, что стоит повидаться, чтобы узнать, что он хочет.

— Золота, — предположил Хардуин, отворачиваясь от Исобель и открывая шкатулку с драгоценностями. После некоторого раздумья он выбрал кольцо с большим квадратным сапфиром и надел его на место печатки, которую обычно носил на официальные торжества. — Принц хочет золота и гарантий, что мы пришлем солдат в нужное время.

Девушка покачала головой.

— Он не хочет золота. Возможно, ему даже не нужна наша поддержка. Кажется, за годы ссылки Люций изменился и сейчас вообще сомневается, нужен ему трон или нет.

Хардуин повернулся к Флёрделис, полностью сосредоточившись на разговоре.

— Сейчас не время для шуток.

— А я и не шучу.

Не в первый раз Исобель задумалась о том, какую роль во всем этом играют Ученые Братья. Зачем они прикрывали принца все эти годы? Сделано ли это с разрешения брата Никоса и при полной поддержке ордена, несмотря на публичное признание императрицы Нериссы и принесенных ей клятв преданности? Либо присутствие Джосана на маяке простое совпадение? Акт милосердия и сострадания со стороны монахов, которые хранили содеянное в секрете от настоятеля.

Кто бы ни послал Люция на остров Ткосмина, годы ссылки изменили принца. В нем проснулись совесть и сострадание.

— Неуверенность претендента может отпугнуть некоторых его последователей, — сказала она. Даже здесь, в безопасности посольства, они остерегались произносить имя принца вслух. — Существует вероятность, что один из них решит, что выиграет больше, если предаст наследника императрице наряду с некоторыми его помощниками.