Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

Р-ра! — выдохнул Коли, пот градом тёк по его бледному лицу с чуть посиневшими губами. Я тоже дышала, как загнанная лошадь — оказывается, сносить дома в таком количестве совсем непростая задачка.

— Мы так до первого снега копаться будем, — зло пнув какую-то каменюку, заметила я. Булыжник, не причинив мне вреда, отскочил на добрый десяток метров в сторону, врезался в покосившуюся стену и там уже упал на землю.

— И что ты предлагаешь? — беззлобно спросил гном, делая большой глоток из бурдюка с водой, после протянул мне, и я с благодарностью приняла сосуд. Утолив сумасшедшую жажду, вернула деревянную пробку на место и ответила:

— Руну. Давай нарисуем на каждом доме руну земли и подорвём здесь всё до мелкой крошки.

Коли, словно знал, что я предложу именно этот вариант, закатил глаза к небу, явно просил терпения у местных богов.

— Всех выгоним подальше, — продолжила я, — я помню о безопасности и случаях, когда магам отрывало конечности из-за самодеятельности. Но мы же можем с тобой в окопе сидеть или использовать заклинание «каменной кожи».

— Ладно, — сдался гном через несколько минут усиленных размышлений, и рассматривания оставшегося всё ещё внушительного объёма работ — селение Джерарда было приличным.

Рисовать руну земли я обожала — эти чёткие линии, соединённые между собой в простой символ, так мне полюбился, что я считала его собственным. Нам потребовалось два полных дня, чтобы на каждой стене и остатках фундаментов появился знак земли.

На третьи сутки, ни свет ни заря, мы отправили всех жителей временного лагеря за пределы селения. Сами же расположились за магически укреплённым почвенным валом.

— Готова? — спросил Коли. Я быстро кивнула, мы синхронно сели на землю, приложили раскрытые ладони, закрыли плотно веки и зашептали заклинание. Видеть руины нам вовсе не требовалось — мы чувствовали их всем своим нутром.

— Бах-бах-бабах!!! — звуки оглушали, пыль стояла столбом, закрывая небеса.

— Пух! Шшш!!! Бух!!!

Мы продолжали хранить полную неподвижность, сосредоточенные на заклинании. Нельзя было отвлекаться, иначе цепочка прервётся. Творимая магия тянула энергию с пугающей прожорливостью. Мои амулеты почти мгновенно опустели. И настало время резервов…

— Кажется, всё, — выдохнула я, заваливаясь обессиленно назад. Мягкая трава и любимая земля приняли моё тело, как пуховая перина.

— Да, — рядом прилёг гном, я повернула голову в его сторону. Его острые черты лица чётко выделялись на фоне голубого неба. Нос прямой, аристократический, брови вразлёт. Мы с ним были практически одного роста, я была чуть выше и кроме того шире в кости, Коли же пугал своей субтильностью. Казалось, сожмёшь его плечо чуть сильнее, и косточки сломаются. Но эта внешняя хрупкость могла обмануть кого угодно, но не меня. Я уже знала сколько силы в этом парне. Не каждый орк сможет физически ему противостоять. Коли умел драться и без магии, а на мечах так и вовсе показывал высший класс.

— Научи меня сражаться без магии, — вырвалось само собой.

Коли резко распахнул глаза и повернулся набок, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Зачем тебе оружие?

— Эти ограничители магии на меня тоже действуют. Я проверила, — призналась я. — Не хочу оказаться в такой ситуации, когда и сила недоступна и с оружием у меня разлад.

— Мы не успеем охватить так много. Через десять дней я должен буду уйти, — и так посмотрел на меня, словно ждал, что начну уговаривать его задержаться.

— А если бы я попросила остаться, ты бы согласился? — полюбопытствовала я без всякой задней мысли.

Коли молчал недолго, его светло-карие глаза внимательно изучали меня, но в итоге он всё же сказал:

— Попроси ты меня, я бы остался.

Глава 4

— Джер, как думаешь, у нас получится? — спросила я, стоя на берегу Сольваны, ветер мощными ледяными порывами обдувал всю меня. Плотнее запахнув знавший лучшие временя плед, с наслаждением прикрыла веки и всей грудью вдохнула свежесть и холод ночи. — Народ орков исчезает. И они сами в этом повинны. Не ты. Точнее, не ты источник всех их бед. А обвиняют тебя. Это несправедливо… Ведь их никто не держит за чертой реки. Никто не гонит из городов. Да, возможно, ещё сохранилось предубеждение и летописи, но это было так давно… Как говорится: кто старое помянет, тому глаз вон…

Король-монстр замер каменным изваянием чуть позади меня и «смотрел» на далёкий-далёкий, едва заметный противоположный берег волшебной реки, не замерзающей даже в самые лютые морозы. И молчал. Он не мог говорить, лишь шипеть и рычать.

— Никто орков не гонит, тут ты права, — раздалось позади, и я резко обернулась. — Но никто и не считается с нами. Воспринимают, как тупоголовую рабочую силу.

— Дядюшка Ансгар, зачем ты вышел за пределы обережного круга? — вздохнув устало, спросила я.

— Тебя долго не было, заволновался и я, и Райла. К тому же я не один. Коли и Ревн за кустами остались, чтобы не мешать нашему разговору.

— Что это они, как два брата-акробата, всё время вместе ходят? — заметила я, повысив голос так, дабы меня услышали. — Я с Джерардом изучала ту книгу с рунами, — негромко продолжила, уже обращаясь только к Ансу. — Интересная вещица, должна сказать. Странно, что рунную магию не практикуют. Либо мало кто использует.

— Тут уж я не могу тебе ничего сказать. Ответы ты найдёшь в стенах маг академии. Пойдём. Холодно и спать пора. Завтра начнём стройку. Твои кирпичи полностью готовы. Через несколько дней большая часть мужчин уйдёт. Останутся только Стейн и двое его друзей.

— Да, понимаю.

Было решено построить три дома для нескольких семей: Райла, я, Лоска и её дети, Дэгни с Кэри, которая не оставит Звёздочку, значит, телёнок будет жить у нас и нужно предусмотреть ей отдельный закуток. Домик для Гутрун, Анники, Грэзе и Леи с детьми. Общее жильё для Ансгара, Стейна, Торна и Бьёрка — наших единственных мужчин. Всего семнадцать нелюдей, если считать детей, в новом поселении. — А на счёт орков и их вымирания, — вздохнул Анс, — я не знаю, как быть. Нужно составить план. Ведь, кроме закостенелых представителей нашего народа, есть ещё и молодёжь. Ставку правильно делать именно на них. — Анс сделал паузу и вдуг решил сменить тему: — Гутрун грустна. Она не чувствует внука. Погиб, говорит.

— Его