Невоздержанность - Al Steiner

Мэтт Тисдейл слышал ходившие слухи о Джейке и его сольном альбоме. Он также слышал, что он основал независимый лейбл с Селией Вальдес, той болтливой сукой, которая однажды назвала его каброном (что бы, блядь, это ни значило), которая работала над собственным сольным альбомом. Он даже слышал шепотки о том, что Джейк, должно быть, спит с Вальдесом. Но это был почти весь объем его информации. Он изо всех сил старался не слушать всякий раз, когда в разговоре всплывало имя этого предателя-крота. Таким образом, он даже не знал, что компакт-диски были готовы и поступили в эфир, за два дня до их фактического выпуска.

В тот вечер, когда он узнал об этом — 12 июля 1992 года, — Мэтт провел два часа после ужина, работая над новым материалом для своего запланированного второго альбома. Он делал это в своей обычной манере. Он удалился в музыкальную комнату своего особняка и заперся там со своим старым бонгом, Strat, усилителем и восьмой частью унции хорошего Humboldt skunk bud. Там он набрасывал новые риффы, которые разрабатывал, и время от времени набрасывал к ним какие-нибудь тексты.

Он не ждал своего следующего альбома с таким нетерпением, с каким, по его мнению, должен был ждать. Он все еще был сильно ранен из-за унылых продаж и эфиров Next Phase и последовавших за ними унылых гастрольных номеров. National фактически отменил третий этап тура, сославшись на жалкие продажи билетов на западное побережье в качестве основной причины. Мэтт боролся с ними по этому поводу, но они были настойчивы и, самое главное, у них было законное право заниматься этим дерьмом по условиям его контракта. Последние два месяца он был дома, пил, курил и нюхал намного больше обычного и пытался придумать новый материал.

Проблема заключалась в том, что любой новый материал, который он придумывал, должен был подчиняться прихотям команд звукорежиссеров в студии звукозаписи. Он сделал свою ставку и проиграл. И в отличие от гребаного Купа, в нем была доля чести, и он собирался соблюдать условия этой сделки. Даже если это делало его продажной крысой.

Он закончил работу на ночь около девяти часов. Он выключил усилитель, отключил Strat, а затем закрыл записную книжку с настройками, которая была полна каракулей, зачеркиваний и исправлений, как в написанном слове, так и в нотной записи. Он оставил бонг и поднос с марихуаной там, где они стояли, а затем отпер дверь и спустился вниз. Пришло время пропустить пару стаканчиков, покурить, а затем, возможно, слегка подзатыльничать Ким.

Ким Ковальски, она же Мэри Энн Каммингс, сидела за своим столом в офисе рядом с главной развлекательной комнатой. Она была одета в спортивные штаны и спортивный лифчик, ее волосы были собраны сзади в конский хвост. Перед ней было разложено множество документов, и она одной рукой что-то стучала на калькуляторе, держа ручку в другой. На приподнятой части стола тихо играло портативное радио, настроенное на местную поп-станцию.

“Привет, Мэтти”, - поздоровалась она, когда он проходил мимо. “Все готово на ночь?”

“Да”, - проворчал он. “Я разработал еще несколько риффов, сумел записать еще несколько текстов. Дела идут своим чередом”.

“Это хорошо”, - сказала она, оглядываясь и улыбаясь ему.

“Что ты делаешь?” спросил он.

“Просто просматриваю некоторые финансовые отчеты компании”, - сказала она, имея в виду компанию по производству порнографических фильмов, контрольный пакет акций которой принадлежал ей. “Они выглядят довольно мило”.

“Да?” - спросил он.

“Да”, - сказала она. “Те придурки, с которыми я сотрудничаю, продолжают пытаться заставить меня сократить расходы на производство, помнишь?”

Он кивнул. Они уже обсуждали это раньше. Ее партнерами были признанные порнопродюсеры, которые думали, что знают все об этом бизнесе, и считали Ким просто инвестором, который не должен вмешиваться в то, как они хотят все делать. Ким, однако, думала, что они потеряли связь со своей аудиторией и находились в процессе уничтожения индустрии тем, что, по их мнению, было ‘формулой’ производства порно. Это была история, которая была очень хорошо знакома Мэтту. И это была та самая причина, по которой Ким создала свою компанию таким образом, что у нее был контрольный пакет акций в ней, и, следовательно, право голоса в том, как все было устроено. Она определенно не была тупой порноактрисой, какой они все ее представляли.

“Они продолжают хотеть, чтобы мы просто нашли каких-нибудь горячих исполнителей и заставили их трахаться на камеру. Маленькие короткие клипы продолжительностью от десяти до пятнадцати минут, в которых нет ничего, кроме секса. Никакой предыстории вообще. Нет установления того, кто персонажи или почему они трахаются. ‘Это то, чего хочет любитель порно", - продолжают они говорить мне. ‘Им не нужно знать людей, они просто хотят посмотреть, как они трахаются, чтобы получить удовольствие’. Соберите десять-пятнадцать таких роликов на видео, разместите на обложке несколько провокационных образов, дайте ему привлекающее внимание название, например: Buttfest 92 или ”Шлюхи из женского общества", и выбросьте его на рынок проката ".

“Такое порно отстой”, - праведно сказал Мэтт. “Я могу посмотреть на fuckin’Hustler, если я просто хочу увидеть сиськи и урвать или сцену с лесбиянкой без какого-либо контекста”.

“Именно”, - сказала Ким. “Это то, что я говорила все это время. Я все время спрашиваю этих ублюдков: ‘Когда был Золотой век порно?’ И они согласятся со мной, что это было в середине-конце восьмидесятых, когда появились как домашние видеомагнитофоны, так и видеопрокат. Это было, когда у порно был какой-то гребаный стиль, и большая часть этого заключалась в сюжете. Самыми продаваемыми порнофильмами той эпохи были фильмы, в которых были наиболее значимые сюжетные линии, связывающие воедино траханье. Однако они не признают этого дерьма. Они ноют на меня, потому что я плачу сценаристам, продюсерам и режиссерам более высокого класса за то, чтобы они снимали наши видео на камеру.

“Нет необходимости нанимать режиссера", - говорят мне. ‘Почему ты тратишь десять тысяч на то, чтобы какой-то идиот учил людей трахаться?’ А сценаристы...” Она покачала головой. “Ты бы слышал, как они твердят о том, что я даю еще пять тысяч сценаристу”.

“Но финансовые показатели подтверждают твою правоту?” Спросил Мэтт.

“Черт возьми, так и есть”, - сказала она. “Та пьеса, которую мы выпустили еще в январе — Hometown Pussy — о парне, возвращающемся из Лос-Анджелеса в маленький городок на Среднем Западе, где он вырос, на данный момент является лучшим прокатом