Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Услышав грохот приближающихся копыт, она обернулась, и у Каспара не осталось сомнений в том, что это она была творцом всех его невзгод, — с таким хищническим кокетством улыбнулась ему женщина.

— Я знала, что ты придешь, — произнесла она, когда он спрыгнул с тяжело дышащего коня.

— Что бы там ни было, — Каспар показал на ржавый гроб, — я умоляю тебя не открывать его.

Теперь крышку удерживали только два замка, и Каспар всей кожей ощущал жуткую опасность, сочащуюся из бронзовых недр.

— Умоляешь, Каспар? — рассмеялась Анастасия. — Я думала, ты выше этого. Ты всегда был так горд, но, полагаю, возможно, именно поэтому тобой было так легко вертеть.

— Анастасия! — Рыцари Пантеры уже спешились, и вокруг Каспара и Анастасии начала собираться толпа любопытных зрителей. — Не надо.

— Слишком поздно, Каспар. Здесь заключена порча, проникающая в любую телесную оболочку, а такую прекрасную вещь нельзя долго удерживать под замком, ее надо освободить и позволить ей делать то, для чего она предназначена.

— Почему, Анастасия? Почему ты пошла на это?

Женщина улыбнулась ему.

— Это последние дни, Каспар. Разве ты не чувствуешь? Владыка Конца Времен ходит по земле, мир готов пасть перед Хаосом. Если бы ты знал, что ожидает эти земли в руках владыки Архаона, ты бы рухнул на колени и стал молить меня открыть гроб.

— Ты убьешь всех, Анастасия? — спросил Каспар. — Здесь собрались тысячи людей. Невинных людей. Тут женщины и дети. Неужели ты такое чудовище?

— Я дюжину раз убила бы всех и каждого во имя Чара! — рассмеялась Анастасия и отвернулась от посла.

Ключ скользнул в скважину предпоследнего замка.

Каспар выхватил пистолеты и прицелился в спину женщины.

Услышав щелчок кремниевого затвора, она наклонила голову.

— Анастасия, пожалуйста! Не делай этого.

Каспар увидел, как она повернула ключ и висячий замок обратился во прах. Кипящий ужас гуще засочился из-под тяжелой крышки, и окружившая их толпа заохала в страхе, ощутив злобную силу, заворочавшуюся в гробу.

— Стой. Пожалуйста, останови это, — едва не плакал Каспар, пистолеты дрожали в его трясущихся руках.

— Ты не можешь, не так ли? — сказала Анастасия, не оборачиваясь. — Ты не способен хладнокровно убить меня. Это не в твоем стиле.

Она вставила ключ в последний замок.

И Каспар нажал на курок.

Он застрелил женщину. В спину.

Анастасия повисла на гробе. В белоснежном плаще чернела аккуратная дыра.

Она вцепилась в борт телеги и попыталась повернуться, лицо ее исказилось от боли и неверия.

— Каспар?.. — выдохнула женщина, и внутри него что-то умерло, когда струя алой крови выплеснулась на белый плащ. Анастасия прижала руку к груди и отвела ее — на пальцах остались темно-красные пятна.

Каспар упал на колени, перед его глазами все расплывалось из-за подкативших слез, а Анастасия все пыталась выпрямиться.

Она тянулась к ключу, и Каспар выстрелил из второго пистолета ей в грудь. Пуля отбросила ее на телегу и повалила на землю.

Женщина растянулась в грязи. Глаза ее остекленели, видя теперь лишь смерть.

А Каспар понял, что опоздал.

Последний замок осыпался с гроба легкой пылью, мгновенно сдутой смертоносным дыханием, вырвавшимся из-под незапертой теперь крышки.

Глава 10

Точно медленно всплывающий труп утопленника, из щели между крышкой и стенками поползли лохмотья искрящегося тумана и донесся низкий стон. Гроб дребезжал и трясся, зажив своей чудовищной жизнью. Извивающиеся змеями жгуты радужной пелены взметнулись из порченых глубин, когда крышка откинулась и изнутри фонтаном забил переливающийся свет, окутанный паром.

Первым погиб стирландский копейщик — радуга обвила его мерцающей дымкой, срывая с костей плоть и выворачивая ее наизнанку своей страшной меняющей силой. Крик человека перешел в невнятное бульканье, когда освобожденные мускулы и органы рассыпались дымящейся грудой. Свет проглотил еще одного, и он умер, пустив странные побеги из каждого дюйма тела: крохотные руки, ноги, головы расщепляли кости, разрывали кожу и высовывались наружу в потоках крови.

Все, к чему прикасалось сияние порчи, обретало новую причудливую и отвратительную форму. Мужчины превращались в бескостное мясное желе, женщины раздувались, становясь жирными, лоснящимися гарпиями с вялыми рудиментарными крыльями. Сама земля искажалась, тронутая туманом, покрываясь узорами ярко расцвеченной травы и диковинными растениями, тянущимися вверх из сделавшейся вдруг неестественно плодородной почвы.

Каспар в ужасе отпрянул от гроба, который уже почти скрылся под разноцветной шапкой пены, с каждой секундой становящейся все пышнее. Испуганные вопли и плач бежали перед меняющей все силой, и посол проклинал себя за то, что не выстрелил чуть раньше.

Он и его рыцари кинулись к лошадям, но Каспар не желал спасаться бегством от этой адской энергии. Он знал, что возникший в его голове план погубит его, и надеялся лишь, что справится с этой порожденной демонами энергией, прежде чем она убьет все живые души.

Рыцари вскочили в седла и поскакали. Каспар с тяжелым сердцем смотрел им вслед. Они служили ему верой и правдой, а он не успел даже сказать им, как он уважал их, как помогло ему их присутствие в Кислеве. Свет порчи почти настиг его, и посол засомневался, сумеет ли он хотя бы добраться до гроба и закрыть его прежде, чем эта сила превратит его в какую-нибудь адскую мерзость. Да и остановит ли надвинутая крышка туман?

Он не знал, но должен был попытаться.

Смутные фигуры колебались в зыбком свете, и Каспар был счастлив, что не видит их отчетливо; их жалобные крики агонии и без того разрывали его сердце. Чудовищные силуэты бились в судорогах смерти, а твари-мутанты, бывшие когда-то людьми, уже пировали на телах погибших.

Каспар взобрался на Магнуса и повернулся, услышав стук копыт и выкрикнутое кем-то свое имя. Поискав глазами источник звука, он заметил Сашу Кажетана, который скакал к нему, огибая радужный свет. Посол схватился за пистолеты, не сразу вспомнив, что уже разрядил оба, — тогда рука его метнулась к мечу.

Выдернув ноги из стремян, Кажетан спрыгнул со своего скакуна и врезался в посла. Двое мужчин покатились по земле. От толчка из легких Каспара вылетел весь воздух. Он, задыхаясь, метнул свое тело в сторону и попытался подняться, но упал — поврежденное колено предательски подвернулось.

Кажетан навис над ним, и Каспар не мог не содрогнуться при виде развалины, которой стал этот человек. Исчез тот свирепый, гордый боец, который дрался когда-то во дворце, — осталось лишь иссохшее, опустошенное создание, полное боли и отчаяния. Каспар, застонав от напряжения, кое-как встал на колени и вытащил из ножен клинок со словами: