Грехи и грешницы - Сьюзан Одо

— Смотри, чтобы туда птичка не села, — пошутила Дженет. — Иди. Убирайся! — добавила она, кивнув на дверь.

Прикрыв руками промежность, он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Ты ужасная женщина!

Когда он вышел в коридор, Дженет крикнула ему вслед:

— И не зови Мэй смотреть на свои саженцы, пока ты в таком состоянии! Улыбаясь, она слушала, как вдали затих его смех, а затем хлопнула входная дверь. — Я люблю тебя… — задумчиво произнесла она во внезапно наступившей тишине.

Свернувшись калачиком под простыней, Дженет решила поваляться еще несколько минут, прежде чем начать подготовку к предстоящему важному событию. Впрочем, если еще несколько дней назад оно действительно имело колоссальное значение, то сейчас, по правде говоря, свадьба Сюзи отошла куда-то на второй план. Да, всего несколько дней назад она была событием номер один, а сейчас превратилась в нечто такое, что нужно как можно быстрее пережить. Сейчас Дженет с нетерпением ждала, когда наступит завтрашний день, а за ним следующий, следующий — и так до тех пор, пока она окончательно не убедится, что действительно беременна и избавилась наконец от бесплодия, которое отравляло всю ее жизнь.

Повернувшись на спину, Дженет положила руку на живот, полная решимости изгнать любую боль. Затем, приподнявшись повыше, запустила руки под ночную рубашку и обхватила ими свои груди — каждая легко умещалась в ее изящной ладони. Дженет представила, какими они станут большими, когда придет время. Зажав соски между пальцами, она вообразила, как, прижавшись нежной щечкой к ее груди, их сосет младенец. Прислонившись к спинке кровати, Дженет закрыла глаза. Беременность…

Почувствовав влагу в уголках глаз, Дженет улыбнулась. По щекам ее текли слезы, но не слезы отчаяния — слезы надежды.

Звякнул почтовый ящик. Откинув покрывало, Дженет опустила ноги на ковер. Некоторое время она посидела, положив руки на колени и прислушиваясь к себе — не тошнит ли ее, затем, улыбнувшись, встала.

По дороге в ванную она подошла к входной двери.

Присев на корточки, подняла с коврика валявшиеся конверты и рассортировала их на две стопки. Отодвинув корреспонденцию, предназначавшуюся Стиву, Дженет подхватила адресованные ей письма и взяла их с собой в ванную. Там, отложив письма в сторону, она уселась на унитаз и, широко расставив ноги, тщательно исследовала тонкую ткань трусов. Никаких следов крови! Она с облегчением вздохнула, на миг закрыла глаза, затем вновь открыла и уставилась на блестящую поверхность двери.

Теперь можно и письмами заняться. Белые конверты с банковским отчетом и счетами из «Маркс энд Спенсер» она отложила в сторону не вскрывая, а на длинном желтоватом конверте с трудом прочла в правом верхнем углу: «М-ддлс-кская боль-ца».

Вытащив из конверта лист белой бумаги, Дженет быстро пробежала его глазами. Дыхание ее участилось, во рту внезапно пересохло: ей пришел вызов из центра по лечению бесплодия.

Последние три месяца — после того как участковый врач согласился дать ей направление — Дженет каждый день с нетерпением ждала этого письма. Ждала как чуда.

Но теперь…

И надо же было ему прийти именно сегодня! Дженет улыбнулась. Сунув письмо обратно в конверт, она отложила его в сторону и закрыла ванну пробкой.

На этот раз может быть.

Незаметно вода остыла. Дженет дотянулась ногой до крана с горячей водой и с проворством опытного «медвежатника» открыла, пустив струю воды. Наслаждаясь вмиг распространившимся приятным теплом, она откинула голову на надувную подушку, роль которой играла телесного цвета резиновая грудь с намалеванным на ней безвкусным черно-красным лифчиком. Дженет купила Стиву надувные груди на прошлое Рождество — смеха ради, — приколов к подарку записку о том, что она знает, как он мечтает зарыться лицом в ложбинку между парой безразмерных грудей.

Без особого интереса Дженет посмотрела на часы и. сообразив, что лежит здесь уже почти полчаса, вновь принялась размышлять о годах бесплодия.

Кажется, последние два года она вообще не могла думать ни о чем другом, одно разочарование сменялось другим, тело раз за разом отказывалось оправдать ее ожидания.

Все время пытаясь понять, в чем причина, Дженет рылась в своем Прошлом, считая, что чем-то навлекла на себя проклятие.

Само собой разумелось, что у нее, как у большинства женщин, будут дети, что она сама станет решать, сколько их завести и когда. Выйдя замуж за Майка, она без труда забеременела, и каким бы болезненным ни было это воспоминание, оно иногда приносило ей утешение: ведь если такое случилось десять лет назад, то у нее есть надежда.

Дженет удивлялась человеческой бесчувственности.

Люди относились к ее бесплодию как к чему-то наподобие зубной боли или несварения желудка: советовали не переживать, не беспокоиться — словно это было в ее власти. Хотя, с другой стороны, она никому не говорила о своем отчаянии. Зачем? Все равно не поймут. Только такая же бесплодная женщина может представить, с какой завистью Дженеэ смотрела на беременных и какое отвращение питала она тогда к своему бесполезному телу.

Дженет опустилась на дно ванны, вода теперь плескалась у самого подбородка. Подув на поверхность, Дженет словно завороженная смотрела, как бегут по ней мелкие волны. Затем, подтянув к себе передвижную полку, она взяла мыло. Когда нога покрылась слоем густой пены, Дженет бело-оранжевым «Биком» принялась сбривать волосы, да так методично, словно садовник, подстригающий лужайку. Итак, теперь ее ноги стали совершенно гладкими.

Удовлетворившись, она вновь откинулась на подушку-груди и стала смотреть на плавающие на поверхности воды хлопья пены.

Спустя минуту Дженет осторожно погладила живот, посмотрела на свои груди и убедила себя в том, что их форма изменилась. На лице ее заиграла довольная улыбка.

Закрыв глаза, она решила помечтать о том, что может, именно может, забеременеть. Она представила себе, как говорит об этом Стиву и как он сияет от гордости.

Она уже видела проявление таких эмоций у других мужчин. Естественно дал жизнь новому человеку, частичка тебя будет жить и после твоей смерти! Как ей хотелось, чтобы Стив гордился этим — пусть он и утверждает, будто ему все равно, если у них не будет детей, и что он любит ее и ни на кого не променяет, она знала его истинные чувства. Знала, как глубоко он разочарован; знала, что он считает, будто она его подвела. Она это знала.

Его родители только усугубляли обстановку. Конечно, они хотели иметь внуков, однако их постоянные разговоры об этом были бестактными, если не сказать — жестокими. Они все твердили и твердили о том, как легко забеременела сестра Стива, пока в один прекрасный день Дженет не выдала, что глупая корова, наверное, может понести, просто посмотрев на банан. Понятно, что сестра Стива ни в чем не виновата, и все же Дженет не могла заставить себя пойти к ней в гости — она просто умрет от зависти.