Грехи и грешницы - Сьюзан Одо

Макс мигом стянул через голову тенниску, обнажив загорелую мускулистую грудь с темными вьющимися волосами. Расстегивая его джинсы, Сюзи почувствовала, каким твердым стал его пенис. Спустив джинсы до колен, она вытащила его наружу.

Макс зарылся руками в ее волосах, их нежное прикосновение усилило его желание, и он мягко подтолкнул голову Сюзи.

Она знала, чего он хочет, и не стала упрямиться. Засунув пенис глубоко в рот, она заработала языком и вскоре ощутила поток горячей влаги.

Кончив, Макс сдавленно застонал, стиснул голову Сюзи руками, а затем нехотя отпустил ее. Напряжение покинуло его. Однако Сюзи все еще стояла перед ним на коленях, соски ее все еще были твердыми, тело по-прежнему горело желанием.

Натянув джинсы, Макс помог ей встать. Нежно поцеловав ее во влажные губы, он провел руками по ее телу, но этим только доставил ей мучения: она хотела почувствовать его пенис в себе, ощутить силу его страсти.

— Ладно, детка, сейчас попробуем новую пленку, — прошептал Макс и скрылся за камерой.

Сюзи не сдвинулась с места.

— Господи, ты такая красивая! — проговорил Макс, глядя на нее в объектив. — В общем, смотри в камеру и делай так, чтобы мне снова захотелось тебя трахнуть.

Сюзи ощутила себя животным. Ей хотелось уйти, однако сначала нужно было удовлетворить свое желание, избавиться от муки, которая привязывала ее к студии. Она знала, что достаточно только одного прикосновения — и она взорвется, поскольку уже находится на грани экстаза.

Положив руки на грудь, она сдавила пальцами ноющие соски.

— Отлично! Так, детка! Ты сделала то, что нужно! У меня опять стоит. Зажужжала камера.

Сюзи провела руками по животу и опустила их ниже.

Изнывая от томления и закрыв глаза, она нашла свой клитор. Возбуждение стало невыносимым.

Камера вновь зажужжала.

Сдавливая одной рукой сосок, другой Сюзи принялась стимулировать клитор — сначала одним пальцем, затем двумя — до тех пор, пока лицо ее не исказилось в экстазе. Наступил долгожданный оргазм.

Потом она в смятении лежала на полу. Макс опустился на колени, и на нее пахнуло потом. Едва он схватил ее за грудь, она почувствовала его возбуждение, а когда потянул за сосок, уже не испытала ничего, кроме боли.

Когда он накрыл ее губы своими, ей захотелось начать сначала и сделать все по-другому, но было поздно. Он победил.

И когда он перевернул ее на спину и Сюзи прижалась щекой к твердому белому полу, стало ясно, что иначе и быть не могло. Когда же он вошел в нее сзади, она приподняла бедра, чтобы ему было удобнее, но при этом хотела только одного — чтобы все быстрее кончилось.

Проснувшись, Сюзи огляделась по сторонам. В комнате было темно, тишину нарушало лишь тиканье дорожного будильника.

Она потянулась, с трудом вспоминая, где находится. После беседы с Карен по мобильному телефону она долго еще размышляла о жизни, пока наконец не задремала. Хотя Сюзи спала полностью одетая, она была укрыта сверху толстым шерстяным одеялом. Должно быть, мать поднялась наверх и укрыла ее. Откинув тяжелое одеяло, Сюзи почесала то место на лице, где шерсть кусала кожу.

Из-под двери пробивалась полоска света. Зевнув, Сюзи повернулась на бок и посмотрела на часы. Без пятнадцати двенадцать. На улице по залитой дождем мостовой время от времени пробегал одинокий автомобиль да где-то далеко шумели поезда. На душе было тепло и спокойно.

Сюзи осмотрелась в поисках стакана и вспомнила, что, прежде чем позвонить Карен, собиралась спуститься вниз.

Пошевелив пересохшими губами, она села на кровати.

Надо идти.

Из комнаты родителей доносится до боли знакомый храп — папа всегда так храпел, если принимал на грудь чуть больше нормы. Сквозь приоткрытую дверь лился свет, и Сюзи представила, как мама сидит на кровати и читает газеты. Бог знает, как она вообще ухитряется спать среди всей этой кутерьмы!

Внизу было темно как в погребе. Осторожно спустившись по ступенькам, Сюзи щелкнула выключателем на стене и осветила себе дорогу на кухню. Пройдя к холодильнику, она при мерцающем свете люминесцентной лампы налила себе стакан апельсинового сока, одним глотком его осушила и налила еще. Глядя по сторонам, Сюзи ощущала себя ребенком, маменькиной дочкой… Ладно, завтра все будет по-другому. Завтра наконец она избавится от этого — станет совершенно самостоятельной женщиной.

Посреди кухонного стола стояла стеклянная ваза с цветами, оставшимися после изготовления бутоньерок, и теперь Сюзи, держа в руках холодный стакан с соком, любовалась их хрупкой красотой. Среди вполне прозаичной кухонной утвари цветы казались пришельцами из другого мира.

На стене громко тикали часы, их стрелки неумолимо двигались к двенадцати. Сюзи не отрывала от них глаз, зачарованная их движением, завороженная неуклонным приближением дня ее свадьбы. Она смотрела на часы словно загипнотизированная, пока ее внимание не отвлек какой-то шорох у входной двери. Подойдя к окну, она выглянула в сад.

«По крайней мере дождь кончился, — подумала она. — А лужицы на дорожке похожи на маленькие зеркала».

Выключив свет на кухне, Сюзи снова вышла в коридор. Заглянув в гостиную, она увидела на столе море цветов и улыбнулась, взволнованная тем, что предстоит завтра.

Завтра будет ее день.

Повернувшись, она увидела возле телефона клочок ярко-желтой бумаги, на котором мать что-то нацарапала.

Стараясь не шуметь, Сюзи осторожно поднесла записку к глазам и вполголоса прочитала слова, написанные несмелой рукой Дорин.

Анна — «О многом надо поговорить. Увидимся завтра».

Заинтригованная, Сюзи подняла брови и мысленно отметила, что завтра утром надо будет звякнуть подруге.

Прочитав следующую запись, она широко улыбнулась.

Джо — говорит, «не опаздывай».

Она прочитала еще раз вслух, представив, как Джо это произносит.

Закусив губу, чтобы не размякнуть, Сюзи вытерла указательным пальцем навернувшиеся слезы. Оставалась последняя запись. И тут сердце ее сжалось. Макс. Больше ничего. Только Макс.

— Подонок! — тихо прошептала она, скомкала бумажку и, стиснув ее в кулаке, сосредоточила на ней всю ненависть к этому человеку. Она мяла и мяла бумажку до тех пор, пока длинные ногти не впились ей в ладони.

«А что будет, если Джо увидит эти фотографии?» — подумала Сюзи, и к горлу ее подкатила тошнота. Нет.

Джо их не увидит. Она не допустит, чтобы Макс вновь причинил ей боль, чтобы он разрушил все, что у нее есть, теперь, когда она наконец счастлива. Она этого не позволит.

Сунув бумажный комок в карман юбки, Сюзи повернулась и двинулась вверх по ступенькам. Мысли ее путались, перескакивали с одного на другое, она была так взволнована, что чуть не прошла мимо белого конверта, лежавшего на коврике возле двери. Подняв конверт, она увидела свое имя, написанное знакомым аккуратным почерком. Она порывисто посмотрела на стеклянную входную дверь, но за ней никого не было — только тьма.