Грехи и грешницы - Сьюзан Одо

— Эксплуатирую?! — взорвалась Сюзи. — Это почему же я ее эксплуатирую?

— Не начинай, Сюзи. Пожалуйста… — умоляюще произнесла Дорин, глядя на готового броситься в бой Боба.

Уперев руки в бока, Сюзи презрительно посмотрела на отца.

— Молчишь? Мама с тетей помогают мне делать бутоньерки к свадьбе. Я не считаю, что это эксплуатация. Я считаю, что это совершенно нормально. Да, нормально, потому что ты мне не дал даже соплей из носа!

— Соплей из носа? Да я всю жизнь на тебя работал, моя девочка, не забывай! — взревел Боб и, словно капризный ребенок, швырнул газету на пол, Ради тебя я столько пота пролил!

— Скорее уж пива! — возразила, Сюзи, наскакивая на него, как боевой петух на ринге.

— Ну, ты… — Он резко поднялся, кресло, покачнувшись, с грохотом упало на пол. — Ты забываешься, — прорычал он, угрожающе размахивая пальцем у нее перед носом.

Сюзи инстинктивно отшатнулась.

— Просто правда глаза колет, вот в чем дело, — окатила она его ледяным взглядом.

— Неблагодарная тварь! — злобно прошипел Боб, повернулся и двинулся прочь.

— Боб! — крикнула ему вслед Дорин. — Бобби!

Но он был неумолим. Застыв рядом с матерью, Сюзи молча смотрела, как отец перешагивает через перевернутую мебель и выходит в коридор.

— Бобби! — чуть не плача, позвала его Дорин.

— Если кто будет спрашивать, я у Дрейтона! — крикнул ей в ответ Боб и захлопнул за собой дверь.

— Ну и скатертью дорожка! — заорала ему вслед Сюзи, правда, уже без прежней ярости. Взглянув в несчастное лицо Дорин, она хотела было подойти к матери, обнять ее, утешить, но по опыту знала, что это не поможет. — С ним все будет хорошо, — успокоила дочь. — Ты ведь знаешь, какой он.

— Да, — упавшим голосом подтвердила Дорин. — Да. — И, повернувшись к столу, стала убирать оставленную мужем посуду. Губы ее дрожали.

Забравшись с ногами на кровать, Сюзи привалилась к спинке и прижала к уху мобильный телефон. Раздался щелчок автоответчика, и вот наконец оставленное Анной сообщение. Какой аристократический выговор! Они всегда подшучивали над ее произношением, понимающе переглядываясь, когда во время их пьяных вечеринок речь Анны вдруг преображалась. Она может всю жизнь прожить в Америке, но все равно останется айлингтонкой.

Некоторые вещи не изменишь.

— Привет! — сказала Сюзи, когда сообщение Анны кончилось и раздался гудок. — Где ты там? Надеюсь, хорошо проводишь время! Как бы то ни было, это всего лишь я, будущая новобрачная. Звякни мне, когда вернешься. Ладно? Ну, пока!

Положив трубку, она затем набрала номер Карен.

Занято. Расстроившись, Сюзи швырнула телефон на кровать.

— Как это на нее похоже!

Из гостиной лился сладкий, медоточивый голос Джима Ривза. Сюзи не разделяла музыкальных пристрастий матери, но сейчас, вглядываясь в темноту за окном, под звуки звучавшей внизу музыки она странным образом успокоилась.

Эта комната всегда принадлежала ей. Когда они въехали в этот дом, Линдсей сразу захватила себе комнату побольше. Никаких дискуссий не было она просто вселилась туда, и все. Собственно, Сюзи и не спорила. Она и так была рада, что больше не надо жить в одной комнате с сестрой, что наконец-то у нее появилось место, где можно побыть одной, куда можно спрятаться.

Вздрогнув, Сюзи закинула руки за голову.

Детство порой казалось ей сплошной чередой разочарований. Безусловно, Сюзи понимала, что это не так, что наверняка были и счастливые минуты, однако она просто не могла их вспомнить. А несчастливые могла.

Как, например, день, когда старый ублюдок не пустил ее смотреть «Доктора Живаго». Теперь Сюзи, конечно же, смешно, а тогда словно рухнул весь мир.

Когда Сюзи было девять лет, она каждый день по дороге в школу проходила мимо афиши с изображением Джулии Кристи и Омара Шарифа, сидящих в санях. Боже, что только ей в голову не приходило, едва она останавливалась и смотрела на прекрасную картину! Сюзи представляла, как она, уже взрослая, разодетая в дорогие меха, мчится по снегу вместе с каким-то красавцем. На самом деле, конечно, этого быть не могло, нет. Потому что она толстая. Каждый раз, глядя на себя в зеркало или появляясь на спортивной площадке, она невольно вспоминала об этом.

«Жирная Фуллер» — называли ее некоторые мальчишки; не всегда открыто, но за глаза уж точно. Или же просто обращались к ней «Жирная», как будто это было ее имя. Сюзи пыталась не обращать внимания, но это было очень трудно, особенно когда на собраниях маленькие негодяи вроде Эрика Слейтера громким шепотом повторяли обидное прозвище за ее спиной.

В один из этих дней — в тот противный дождливый понедельник Сюзи чуть ли не вконец уже задразнили — она пришла домой, и тут мама внезапно объявила, что папа выиграл в выходные неплохие деньги на скачках и по этому случаю они все вместе идут в ближайшую субботу в «Ал вест» смотреть кино.

Тогда такие походы для их семьи были редким развлечением. Теперь они ни за что в этом не признаются, но в то время Боб и Дорин Фуллер с трудом сводили концы с концами (особенно в связи с его склонностью к пьянству), так что прогулки в Вест-Энд, к сияющим огням Лейсестер-сквер, происходили примерно один раз, самое большее два раза в год.

— Давай посмотрим «Доктора Зиваго», мамочка, — с волнением попросила Сюзи, произнося вместо «ж» «з». — Позалуйста, мамочка. Позалуйста…

— Я спрошу отца, когда он придет, — ответила мать и ласково улыбнулась дочери — внезапно вспыхнувшая в доме эйфория, очевидно, была заразительна.

— Да, мамочка, — неожиданно подхватила Линдсей. — Давай, а? Говорят, это просто блеск.

— Ну да, — сказала Сюзи, испытывая в тот момент искреннюю привязанность к сестре. — Хорошо бы посмотреть?

К их изумлению, отец согласился. Отодвинув в сторону тарелку, он рыгнул, вытер тыльной стороной ладони рот и величественно кивнул.

— А почему бы и нет? — удивился он. — Почему нет?

Всю оставшуюся неделю Сюзи находилась в состоянии крайнего возбуждения, не в силах ни на чем сосредоточиться. В голове у нее вертелось только одно скоро она пойдет в кино. Проходя мимо афиши, она каждый раз предвкушала, что через несколько дней увидит эту картину воочию, на большом экране.

Медленно сменялись день за днем — на взгляд Сюзи, даже слишком медленно, пока в конце концов не наступила пятница и до вожделенного момента остались всего сутки… собственно, даже считанные часы. Вот тогда все и произошло.

Теперь Сюзи уже не могла вспомнить, с чего все началось. Может быть, они подкараулили ее при выходе из женского туалета, а может быть, она случайно наткнулась на них. Так или иначе, внезапно очнувшись от мечтаний, она оказалась среди орущей толпы одноклассников — мальчишек и девчонок, которые прижали ее к стене, не давая прохода. В центре стоял стриженный «ежиком» Эрик Слейтер и нараспев выкрикивал: