Руимо. Пришедшая (СИ) - Рита Кертс

Оставались ещё двое. Рик быстро приблизился к ним, и капюшон упал с его головы.

— Энто ж…,- сорвалось с губ изумлённого мужчины маленького роста, застывшего на месте с обнажёнными саблями.

— Среброглазый! — на выдохе сказал другой, широко раскрыв глаза.

— Не двигаться, — скомандовал Рик, и в голосе его зазвучала сталь. Деми стала с ним рядом, наблюдая результат схватки, продлившейся всего несколько секунд. Меч Рика по-прежнему был за спиной.

Сзади послышался шорох. Деми замешкалась, почувствовав пробежавший по спине холодок; а когда мельком взглянула за спину, поняла, что не успеет уйти от смертоносного лезвия секиры, летевшего на неё сверху.

Всё произошло мгновенно, за долю секунды. Среброглазый сильно оттолкнул её, и в этот же миг секира крепко вонзилась в деревянный пол, не достигнув цели.

Рик стоял перед наёмником, сжимая рукоять опущенного вниз меча. Не дожидаясь, пока лысая голова упадёт с шеи, он взмахнул мечом, сбросив с лезвия красные капли.

Шлепок и звучный удар; что-то круглое скатилось по ступеням «Вереска».

При виде отрубленной головы и кровавой лужи Деми затошнило, и желудок её быстро опустошился. Подняв глаза, она увидела, что вокруг таверны полукругом столпились испуганные горожане, а в середине образовавшейся площадки Рик с суровым видом отдаёт приказы стражникам.

Шумная площадь осталась позади вместе с обступившими «Вереск» людьми. Рик крепко сжал ладонь Деми и потянул за собой, ускорив шаг, двигаясь к городской стене.

— Ты не готова, — твёрдо сказал он и накинул капюшон.

— О чём ты?

— Ты не готова к жизни в Руимо.

Деми резко остановилась.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась в прежний мир.

— Не хочу. Так будет лучше для тебя. Чёрт побери, Деми! Не будь я рядом, ты была бы мертва из-за своей неосторожности! Как можно стать к врагу спиной?!

Она потупила взгляд и затихла, осознав свою ошибку. Но теперь, когда её жизни действительно угрожала опасность, Атарегам ничего не предпринял. Выходит, он нарушил своё обещание?

До сего момента она не задумывалась над тем, что произойдёт с ней, если их договор будет расторгнут. У неё была масса возможностей умереть — и каждый раз, когда она сдавалась, он спасал её. «Смогу ли я выжить в Руимо, полагаясь на только себя?» — подумала Деми.

— Идём.

Голос Рика вернул её в реальность. Кивнув в ответ, она двинулась вперёд.

У стены ждали семь всадников; Александр махнул рукой, завидев Рика и Деми. Она очень обрадовалась лошадям: ей всегда нравились эти сильные, умные и благородные животные. Несколько лет после смерти Семэл она занималась конным спортом, вместе с Шерон. Воспоминания эти согрели Деми, и губы её растянулись в едва заметной улыбке.

Две лошади дожидались своих наездников.

— Что вы так долго? — дружелюбно воскликнул Саша, когда Рик и Деми присоединились к ним. Лошади прижали уши, принялись беспокойно оглядываться. Жеребец Александра громко заржал и встал на дыбы, но воин удержался в седле и натянул поводья. — Ну, дела! Тише, тише, — мужчина обнял скакуна, погладил по шее.

Константин покосился на Деми, которая явно не понимала, что происходит: при виде её часть лошадей взбесилась, другая пребывала в испуге. Они не успокаивались, становились нервными, раздражительными, старались отойти подальше от Среброглазого и Деми, которая, в свою очередь, сама пришла в ужас: животные всегда любили её.

Генри спешился. С одобрения Рика каждую лошадь он успокоил заклинанием, и лишь когда оно подействовало, Деми забралась в седло.

— От вас пахнет кровью, — заметил волшебник, поглаживая взволнованную кобылу бурого окраса. Девушка не сочла нужным отвечать.

Среброглазый вскочил в седло. Девять всадников покинули западный Свехх, и тяжёлая стальная решётка со скрипом опустилась на землю, а широкие врата закрыли стражники.

Глава 16

«…Чего ты ищешь, путник храбрый?Откуда, путник, ты пришёл?— Пришёл с земель я тёмных, хладных,Где люд бы смерть свою нашёл.— Что значит это, Гость почтенный?К чему ты обнажил свой меч?»И не успел моргнуть несчастный,как голова упала с плеч.

Восточный Свехх, с которого начиналась территория Вартонского королевства, всегда был городом серым и невзрачным, особенно в сравнении со Свеххом Тувиамским. Северный квартал — он же rutten cressvennet, что в переводе с тувиамского означало «квартал нищих», за последние недели, когда ещё до подозрительной смерти короля Рейма всем стала распоряжаться его дочь — принцесса Фелиция, пострадал сильнее прочих. Грабителей и разбойников, коих всегда была здесь тьма тьмущая, живущие в rutten cressvennet не боялись. Вернее, боялись, но не так сильно как собственных стражников и сборщиков налогов. А имеющие в роду Пришедших теперь облагались налогами в двойном размере и дважды в месяц, а новые законы, допускающие публичные казни и пытки, поражали своей жестокостью.

— Повторяю, — сапожник платком промокнул грязный лоб и щёки. Голос его немного дрожал. — Мои дети родились в Свеххе. Я сам родился здесь, как и моя жена! Мой отец…

— А толку мне с твоего отца? — сборщик погладил длинный чёрный ус, прищурил тёмные мешковатые глазищи. — В переписи чётко указано, что дед твой — сейчас гляну, как звали- ага. Вениамин, значится, был Пришедшим. Ты же, чернь, считать умеешь до трёх? Знаю, умеешь. Вот потому, что дед твой — приблуда паршивый, как и все Пришлые, решивший на чужой земле поживиться, платить налоги тебе придётса. Новый закон, ничего не попишешь.

— Но нас же четверо! У меня жена и двое сыновей, а вы — требуете за восьмерых!

Мужчина, лицом походивший на сома, широко разинул рот и зевнул.

— Платить будем, али нет? — протянул он.

— Нет у меня таких денег! — от сильного удара стол, казалось, разломится надвое. Стражники, стоящие по бокам от дородного усатого мужчины, на поясе которого при каждом движении звенел толстый кошелёк, одновременно взялись за мечи. — Плачу за четверых, и точка! Забирай деньги и проваливай отсюда, мерзавец!

— Э-гее… — усатый тяжело вздохнул, взялся за подбородок. — Слышали, ребяты? Этот голодранец платить отказваецца. Не по порядку это, не по закону и против воли королевской. Что же делать, как же быть?

Он поднял с края стола потёртый мешочек с монетами, взвесил на ладони, состроив жалостливое лицо.

— Тут за двоих, а вас — четверо. Горе, горе! Придётса отдать долг королевству. Кого, мужик? — в чёрных глазах и голосе появилась угроза. — Двоих парней, али жёнушку с сынком? А?