Железный Феникс 2 - Виктор Котович

восемнадцать лет твоей жизни, — церемонно произносит она. — Теперь я уверена: ты выживешь и станешь истинным наследником Иерарха.

— Ой, да ладно тебе! — машет на неё бокалом Фати. И прижимается ко мне сбоку. — Дай хоть парню наконец отдохнуть и повеселиться. Заслужил ведь!

— Время никого не ждёт, — отзывается любящая мамочка. — Не забывай, что Игора тоже сегодня чествуют. Нельзя давать им ни шанса, Фати.

— Да-да, — хихикает та, развязно отхлёбывая из бокала. — Только у твоего супруга, видать, другое мнение.

Действительно, Сердий стоит рядом с Игором, явно что-то ему выговаривая. А рядом с умным видом кивает мелкий Олгаф. Игор вдруг резко задирает подбородок, бестрепетно глядя на папашу. И отвечает — что-то, что заставляет брови Иерарха подняться на лоб. Видно, он, как и кайзер, тоже не умеет с наследниками договариваться.

— Ма-а-акс! — отвлекает меня Фати от созерцания отцовской неудачи. — А кто та девушка, с которой ты сегодня пришёл? Твоя новая подружка?

Судя по виду Орлины, её этот вопрос тоже интересует. Аккуратно высвобождаюсь из целительского захвата.

— Пока рано об этом говорить, — отвечаю туманно. Но это никого не обманывает: Фати понимающе усмехается, а Орлина хмурится.

— Ты же понимаешь, что не можешь сейчас жениться, — напоминает нервно. — Лет через тридцать, не раньше.

— И только через твой труп, — бормочу насмешливо.

— Макс! — ахает Орлина, будто выпускница института благородных девиц при слове «хрен». — Как ты можешь говорить такое собственной матери⁈

Ну вот, ещё не хватало, чтобы в обморок грохнулась, артистка.

— Да я ж любя.

— Что — любя? — Иерарх подбирается настолько незаметно, насколько может ходить мужик его роста и габаритов.

— Всё, — ответствую степенно. — У меня вообще всё — исключительно из любви к искусству.

Сердий хмурится, явно не представляя, что можно на это ответить.

— Ладно, — гудит он после секундной паузы. — Я доволен тем, как ты себя показал, сын.

Теперь брови на лоб лезут уже у меня. Я скорее ожидал, что Иерарх станет меня стыдить, как дед раньше.

— А я — недоволен, — подаёт голос Олгаф. — Спелись с Константиновыми. Теперь ничего хорошего не жди.

— Времена меняются, — Сердий бросает взгляд на сидящего в кресле кайзера. — Теперь нам нужно держаться вместе.

Действительно. Особенно после того, как появились типы, умеющие лишать магов их способностей. И только в этот момент запоздало соображаю, что мне уже давно следовало хотя бы в общих чертах оповестить родной клан о происходящем. Да-да, государственная тайна, все дела. Но должен же я заполучить хоть какое-то преимущество перед теми, кто не в курсе!

— На самом деле мне есть, что вам сообщить… — начинаю я. И вдруг вижу, как похожие на грачей послы, подозрительно оглядываясь, вместе с Гайлой выходят из бальной залы. Девушка при этом идёт прямо и неестественно, будто неживая.

— Что же? — поторапливает Орлина.

— Потом, — бросаю я. И спешу следом. Как назло, под ноги то и дело попадаются какие-то люди. Торопливо расталкиваю их — ишь, чего надумали, на балу танцевать!

Наконец выбегаю в ту же дверь. Так. Куда дальше-то?

— Макс! — словно из ниоткуда материализуется Эфения. Бросается ко мне, радостно обнимает за шею. — Наконец-то ты освободился!

— Погоди, — отстраняю фейри, а она зависает напротив моего лица. — Ты видела, куда пошла Гайла?

Эфения сердито складывает ручки на груди:

— Нет! Никого тут не было. Зато мы с тобой не виделись целую неделю, а ты всё про свою Гайлу бормочешь!

Вот только спорить с ней сейчас не хватало! В конце коридора замечаю приоткрытую дверь и бросаюсь туда. Ощущение тревоги становится всё сильнее. Я же просто себя накручиваю, правда? Ну откуда у меня интуиция? Никогда не было, и теперь не она тоже…

За дверью оказывается какая-то комната, двери которой выводят на открытую террасу. К которой спокойно припарковано местное авто, в которое прямо сейчас усаживают явно бесчувственную Гайлу. Сейчас тоже усядутся и…

— А ну стоять! — рычу во весь голос. И ведь как назло — здесь ни одного ратника. Тоже мне, только что оправившаяся от нападения резиденция. — Стрелять буду!

Сказано — сделано! Сейчас я даже не думаю, что произойдёт с теми, кто окажется под ударом. Запускаю в безлошадную карету огненный вал. Который тут же разбивается о невидимую стену! Щит? Но как?

Замечаю Эфению, вылетевшую из помещения следом за мной. Неужто её рук дело?

Плевать! Подлетаю к барьеру — и пробиваю его кулаком, усиленным пламенем. Боли не чувствую, хоть из огня во все стороны летят пылающие капли крови. Удар, другой! Хватаю за подкрашенные красным обломанные края барьера и рву их в разные стороны. Получилось?

Позади что-то пищит фейри, и преграда под руками тут же исчезает. Сам Ёл в это время торопливо впихивается в транспортное средство. Ускоряюсь, насколько возможно, по пути формируя огненный шар. Но дорогу мне заступает последний оставшийся посол.

— Остановитесь, — только и успевает возопить он. И тут же валится с ног, получив по носу. Вот только дело он своё выполнил. Я потратил на него последние драгоценные мгновения…

Досадливо швыряю в удаляющуюся карету сгусток пламени. Оно бессильно скатывается с обшивки. Может, и к лучшему, — соображаю внезапно. Вряд ли авария или пожар пошли бы Гайле на пользу.

Секунду выравниваю дыхание и поворачиваюсь к зажимающему носопырку послу.

— Куда её повезли? — спрашиваю резко. Сейчас нет ни времени, ни желания раскланиваться с этим паскудой.

— На родину, — гундосо сообщает кхелот. — Теперь ни один рос её там не достанет.

Жутко хочется вломить сволочи по первое число. Но сдерживаюсь. Делу это не поможет. Скорее, навредит даже. Ведь нужно спешить, вдруг получится перехватить их по дороге в порт.

— Они воспользуются порталом, как только выедут из белой зоны, — злорадно сообщает посол, снова вызывая дикое желание себя избить. — А в порту их уже ожидает скоростной эфилёт. Не догонишь, рос.

Глубоко вздыхаю, сжимая и разжимая покалеченные кулаки. Только теперь начинаю ощущать боль из-за лопнувшей кожи. Ладно. Значит, догоним по-другому.

Отворачиваюсь от дёрнувшегося в ожидании удара посла — и направляюсь обратно к резиденции. Пусть не жалуются, когда я этот жалкий островок по камешку разберу.

— Стой, Макс! —