Железный Феникс 2 - Виктор Котович

ситуациях. Поэтому я, кайзер Великой Росии из клана Константиновых, повелеваю присвоить команде Ястребов официальный статус. Все её участники будут восстановлены в правах и оправданы, а те, кто примкнул к ним по собственной воле, получат соответствующее вознаграждение.

Толпа за спиной восторженно ахает. А я думаю о том, что для моих сокомандников вообще ничего не изменилось. Разве что теперь они отбывать наказание не должны. Ведь служба-то по сути осталась той же. Однако Нинон, Баишо, Захар и прочие выглядят довольными. Так что не мне, наверное, судить, насколько их угнетал преступный статус.

В этот раз аплодисменты звучат дольше и кажутся мне более радостными. Не иначе, родичи сокомандников присоединились.

— С некоторыми, — кайзер зыркает в нашу с Гайлой сторону, — награды мы уже обсудили.

А, так это тогда разговор про награды был? Вот ведь, а я и не понял! Лучше б деньгами отдал, честное слово. Интересно только, что попросила у кайзера Гайла.

— Остальных я хочу услышать прямо сейчас, — кайзер милостиво кивает Игору. — И первым пусть озвучит свою просьбу младший наследник Воскресенских.

Игор деловито — будто всю свою жизнь только тем и занимался! — кланяется и звучно произносит:

— Благодарю за расположение и прошу разрешения продолжить служить на благо Великой Росии в рядах Ястребов.

Стоящая рядом с ним Бронь кланяется тоже, только куда ниже:

— Я прошу у вас того же, кайзер.

Такие просьбы правителю приходятся по душе. Он благодушно улыбается — по сути просто приподнимает уголки губ, но для него и того слишком много.

— Хорошо, — величественно кивает. — Я дарую вам своё разрешение. А тебе, Райт, напротив, предлагаю заняться обучением, приличествующим наследнику.

Стоящая за нашими спинами толпа согласно поддакивает. Отказаться от такого предложения беловолосому будет непросто.

— Благодарю, кайзер, — Райт небрежно склоняет голову. — Однако вынужден отказаться от такой великой милости. Ведь я почти ничего не сделал во время битвы за резиденцию. Мне всё ещё необходимо многому научиться.

Зрители осуждающе ахают. Я не слишком разбираюсь в здешних правилах, но кажется мне, что даже в этом странном мире с правителем публично таким тоном не общаются. И будто бы заледеневшая физиономия кайзера это подтверждает. Неужто не смог договориться с наследником и хотел надавить с помощью общественности? Хитрый какой.

— Ладно, будь по-твоему, — старательно держит тон голоса ровным кайзер. Жаль, что для этого цедить слова ему приходится чуть ли не сквозь зубы. — Что ж. Будь по-твоему.

Он ненадолго замолкает и осматривает зал. Затем взмахивает рукой, будто о чём-то досадуя.

— Да начнётся бал, — чуть ли не выплёвывает. И плюхается в кресло под грянувшую неизвестно откуда музыку.

— Ну что, повеселимся? — потирает руки Райт. Он выглядит на редкость довольным.

— Так не хочешь учиться на наследника трона? — поддеваю я.

— Не-а, — он мотает в ответ головой. И шепчет, наклонившись к нам с Гайлой поближе. — После этого обучения вы меня вряд ли в живых бы увидели. А так — пара лет у меня ещё имеется… — Он без предупреждения поворачивается к стоящим поодаль сокомандникам. — Ну что, Баишо, найдём с тобой чего-нибудь покрепче? Не пристало взрослым людям у детей компот отбирать.

Отпивающая в этот момент из бокала подозрительную зелёную жидкость Нинон сердито урчит. Хорошо, что рот занят, — а то бы обругала вовсе.

А в это время в стороне довольный Игор что-то втолковывает позёвывающий подруге.

— Эй, младший наследник, — кладу ему на плечо тяжёлую руку. — Что-то ты не слишком торопишься в родное поместье. Иерарх небось места себе не находит.

— Ничего, переживёт, — равнодушно отмахивается парень. — Он ещё вроде никуда не собирается.

— А раньше ты по-другому рассуждал, — усмехаюсь и поворачиваюсь к Гайле. — Знаешь, как вопил, что после Иерарха он дома самый главный? Пришлось даже разок…

— Не преувеличивай! — багровеет родственник. — Ничего я не вопил. Ты сам…

— Игор! — на беднягу налетает золотисто-синий вихрь, при ближайшем рассмотрении оказывающийся Весенией. — Я так тобой горжусь!

Она ещё что-то выговаривает, но мы отходим от сцены воссоединения родителя и ребёнка подальше. Не хватало ещё под горячую руку попасть. И даже не знаю, что хуже в её исполнении: благодарности или обвинения невесть в чём.

— Потанцуем? — шепчу Гайле. В центре зала как раз начинается что-то вроде бальных плясок. Только танцуют все по большей части как придётся. Никаких вам менуэтов с полонезами, как в исторических фильмах. Ну и ладно, мне же лучше.

— Позже, — улыбается девушка. И смотрит куда-то в сторону. — Я отойду ненадолго, хорошо?

Бросаю взгляд туда же — стайкой чёрных стервятников на нас вылупились послы с Сам Ёлом во главе. Судя по физиономиям — только и ждут возможности приступить к трапезе.

— Уверена? Может, стоит мне с тобой пойти?

— Не волнуйся, — девушка мимолётно прикасается губами к виску. — Теперь они мне ничего не смогут сделать.

Соглашаюсь, скрепя сердце. Гайла так и не рассказала, из-за чего настолько взбесился её сородич. А я как следует не расспросил — не до того было. Теперь жалею вот, хоть и не слишком сильно.

— Угадай, кто! — на глаза мне ложится прохладная ладонь. Вторая тоже вроде как ложится, но в ней зажат опустошённый наполовину бокал с чем-то вроде тархуна. Так что ничего она не закрывает.

— Конь в пальто, — отзываюсь с усмешкой. Убираю шаловливые ручки от лица и поворачиваюсь к женщине. Как ни странно, это действительно Фати. — Что ты тут делаешь? Приглашали ведь только родственников.

Она хихикает и потрясает своим бокалом:

— Чтобы я — да пропустила такую гулянку⁈ Как же ты обо мне плохо думаешь, Макс! Кайзер на угощения не скупится, попробуй!

И тычет мне в лицо своим напитком. Нос улавливает слабый фруктовый аромат без тени алкоголя. Чего же Фати тогда такая разудалая?

— Уймись, — к нам подходит женщина, которую я поначалу даже не узнаю. Орлина⁈ Она наконец-то избавилась от своих траурных одёжек и переоделась в золото. А ещё — в это трудно поверить! — женщина улыбается. — Ну здравствуй, сын.

Пару секунд медлю. А потом обнимаю её. Орлина всхлипывает, на мгновение прижимаясь теснее. И тут же отстраняется. На лице у неё сияет всё та же горделивая улыбка.

— Теперь я вижу, что не зря потратила первые