Обретение судьбы - Белл Клер

Затем все стихло. Глаз, отражавших пляшущие отсветы факелов, стало гораздо меньше, но это были глаза тех, в ком ненависть победила страх. Первая атака закончилась неудачей. Вторая вот-вот должна была начаться.

Пастухи стояли напротив Безымянных, широкая полоса луга отделяла их друг от друга.

С грозным воем, перешедшим в визг, какая-то фигура выскочила из рядов Безымянных. Отсветы пламени вспыхнули на серебристой шкуре, и Ратха узнала тяжелые челюсти, когда-то сокрушившие череп Срасса. Серебристый охотник повел за собой остальных, и Безымянные ринулись навстречу пастухам.

Всколыхнулись и затрещали факелы. Оскаленные пасти были встречены огнем. Атакующие отхлынули назад: дико воя от укусов пламени, унося ужасное огненное создание на своих шкурах, дымясь на бегу, потому что раскаленные угли и искры сжигали их шерсть, вгрызаясь в мясо. Некоторые, обезумев от ужаса, валились на землю и катались, пуская пену, а отступающие давили их на бегу.

Ратха обернулась к рычащему серебристому охотнику. Она увернулась, когда он прыгнул на нее, и ткнула факелом ему в глаз. Обугленное дерево обломилось от силы удара, отвалившийся конец упал на лапу серебристому. Ослепленный и обезумевший от ужаса, он бросился наутек.

Ратха увидела, как два других пастуха хлещут его факелами по спине. Потом она потеряла врага из виду.

Ветка в ее пасти превратилась в короткий обугленный обломок, жар которого уже подбирался к усам Ратхи. Она отшвырнула его и забросала землей. Остальные факелы тоже почти прогорели или сломались о ребра и морды Безымянных. Ратха видела, что ее пастухи теперь сражаются клыками и когтями, и алая кровь блестит в свете пламени.

Она пригнулась, спасаясь от броска разбойника, и побежала к своему костру. Здесь Ратха подожгла новый факел и передала его раненому пастуху, который сжимал в зубах погасший обломок, но был настолько ошеломлен всем происходящим, что никак не мог бросить ненужную палку. Глаза пастуха просияли, он схватил новый факел и ринулся в гущу боя.

К запыхавшейся Ратхе подошла Фессрана.

— Давшая Новый Закон, позволь мне отнести новые факелы тем, кому они нужны, — попросила она. — Не твоя обязанность делать это.

— Отныне это будет твоя обязанность, Фессрана. Если этот костер догорит до рассвета, то твоей почетной обязанностью будет беречь его и ухаживать за ним.

Фессрана передала ей зажженный факел.

— Иди и прогони Безымянных, Давшая Новый Закон. Пусть к рассвету Красный Язык пожрет их тела!

Ратха снова бросилась в битву, грозно рыча сквозь стиснутые зубы. Она прыгнула на ближайшего врага, царапая его когтями и обжигая факелом. Вопли ярости и гневного торжества исторглись из груди усталых пастухов, и они с новым бешенством бросились на разбойников.

Безымянные начали отступать. Медленно, нехотя, они пятились назад. Теперь они сражались только за свои жизни и уже не пытались прорвать цепь пастухов и добраться до скота. Толпа врагов редела на глазах, и все новые и новые фигуры, озаренные лунным сиянием, неслись через луг в сторону леса.

Ратха воткнула свой факел в землю рядом с чьим-то холодеющим телом и насмешливо завыла.

— Они бегут! — кричала она. — Они всего лишь беспомощные котята перед могуществом Красного Языка! Дайте же им отведать его напоследок, пока они не укрылись в лесу! Ко мне, мой народ!

Ряды врагов дрогнули и рассыпались. Пастухи бросились на отступающих, и многие Безымянные испустили свой предсмертный вопль, не добежав до леса.

А затем неожиданно все закончилось, и над лугом воцарилась ночная тишина, нарушаемая лишь тихими стонами раненых и умирающих.

Ратха стояла, сжимая в зубах факел, и смотрела на опустевший луг. Ее сердце замерло, перестав отсчитывать удары. Она победила. После такого страшного поражения Безымянные больше не вернутся. Маленькая стая пастухов будет расти, и котята, сытые и бесстрашные, будут весело играть в высокой траве.

Ратха побрела назад через луг, еле переставляя усталые лапы. Теперь ей некуда было торопиться.

Когда она добралась до костра, Фессрана взяла горящий факел у нее из пасти и положила его в огонь. Остальные пастухи, следом за Ратхой, отдали свои ветки Фессране. У них осталось еще одно дело, и для этого им нужны были свободные челюсти.

Среди валявшихся на лугу Безымянных были раненые, корчившиеся от боли или пытавшиеся дотащить свои истерзанные тела до леса.

Ратха бесстрастно смотрела, как ее народ разбредается по лугу. Пастухи изливали свою все еще не утихшую ярость на раненых, они драли их когтями и клыками, превращая в груды окровавленных лохмотьев, в которых еще недолго теплилось слабое дыхание, прежде чем отлететь навсегда.

Ратха мрачно смотрела на эту резню.

Она не давала приказа терзать раненых, но и не запрещала этого. Она не забыла, как разбойники рвали еще живого Срасса и пожирали его мясо. Поэтому она смотрела, не принимая в этом участия, ибо во рту у нее все еще стоял вкус крови, смешанный с горечью обугленного дерева.

— Давшая Новый Закон, — прозвучало рядом, и Ратха все так же молча посмотрела в глаза Такура. Эти глаза тоже светились, но не отсветом Красного Языка, а нежным сиянием рассвета, занимавшегося над лесом.

— Я устала, — резко ответила Ратха. — Если ты снова хочешь показать мне, как изменился мой народ, то подождешь, пока я высплюсь.

— На этот раз я хочу показать тебе не твой народ, — отозвался Такур.

Ратха сощурила глаза.

— А что же тогда? Безымянных?

— Одного из раненых разбойников. Он еще жив. Он зовет тебя. Он знает твое имя.

Она почувствовала внезапный холод в животе. Этот холод стремительно растекся по ее спине и хлынул в лапы. Только один из Безымянных мог знать ее имя. Но Ратха думала, что он далеко отсюда, в безопасности своей территории!

— Веди меня к нему, — хрипло выдохнула она.

Такур повел ее к опушке леса, к длинной бледной тени сосны, росшей в стороне от своих подруг. Тень становилась темнее, а трава, наоборот, светлела, по мере того, как небо из фиолетового делалось сначала розовым, а потом золотым.

Два пастуха сидели рядком, глядя на раненого разбойника, лежавшего под сосной. Когда Ратха приблизилась, они обвили хвостами лапы и оскалили зубы на раненого.

— Нет, — резко сказала Ратха. — Он не станет убоиной, пока я не прикажу.

Они с Такуром подошли к Безымянному. Мускулы слабо сокращались под пропитанной кровью медно-рыжей шерстью.

Затем Ратха услышала слабый и хриплый голос.

— Она пришла, брат? Мне тяжело поднять голову.

— Она пришла, — ответил Такур, и Ратха почувствовала, как он подтолкнул ее вперед, сам оставшись стоять.